) Вакула был не только хорошим кузнецом, « В досужее время кузнец занимался малеванием и слыл лучшим живописцем во все околотке… Все миски, из которых диканьские козаки хлебали борщ, были размалеваны кузнецом» Он расписывал церковные стены.
2)Главной чертой характера Вакулы было трудолюбие. Если он хочет напомнить о себе, то вспоминает свои дела. Чтоб доказать свою любовь к Оксане, он говорит о сундуке «железо на оковку положил такое, которое не клал на сотникову таратайку… А как он будет расписан!... гореть будет как жар»
Вакула постоянно ищет себе дело. Например, когда он от Оксаны пришел домой, то глаза его искали, чтоб сделать: «Зачем тут лежат эти мешки? Их давно бы пора убрать отсюда. Завтра праздник, а в хате до сих пор лежит всякая дрянь. Отнести их в кузнецу!»
3)Вакула очень любит Оксану, готов ради нее на многое. Вакула произносит: «Не хочу ни каменьев дорогих, ни золотой кузнецы, ни всего твоего царства. Дай мне лучше мою Оксану»
Он оседлал черта и отправился в Петербург, чтобы поглядеть, из чего сделаны черевички царевны. Он проявляет смелость: «Сначала страшно показалось Вакуле, когда поднялся он от земли на такую высоту, что ничего не мог видеть внизу… однако ж мало спустя он ободрился и уже стал подшучивать над чертом»
4) Вакула умел ценить прекрасное. Попав во дворец, он восклицает: «Что за лестница! – шептал про себя кузнец, - жаль ногами топтать. Экие украшения!.. Боже мой! Что за перила! Какая работа! Тут одного железа рублей на пятьдесят пошло! ..Что за картина! Что за чудная живопись! – рассуждал он, - вот, кажется, говорит! Кажется живая!.. А краски! Боже ты мой, какие краски!»
На вторую часть вопроса я не смогла ответить, увы.
Объяснение:
1.Верховный бог античных греков – Зевс, у древних славян это Перун, который являлся также богом войны (у греков бог войны – Арес).
2.«Голова профессора Доуэля»
3.Вечера на хуторе близ Диканьки. Действие этого произведения Николая Васильевича Гоголя (признанного классика литературы), вернее сказать, сборника повестей, охватывает время 17-го века, 18-го века и 19-го века.
В первую книгу входят "Сорочинская ярмарка", "Вечер накануне Ивана Купала", "Майская ночь или утопленница", "Пропавшая грамота".
Вторая книга включает в себя такие произведения как "Ночь перед Рождеством", "Страшная месть", "Иван Фёдорович Шпонька и его тётушка", "Заколдованное место".
Стоит отметить, что первая часть ( ну или можно сказать первый том) вышла в 1831 году, а вторая часть (второй том) в 1832 году.
Объяснение:
Психологически достоверно представлено состояние молодого, целомудренного и наивного девичества с радостным доверием к жизни, слитой с яркими красками солнечного дня, цветущей
природы. Потом передается тревожный период недоумения перед новым, незнакомым ей чувством после встречи с Эрастом. Он сменяется трогательной картиной чистой первой влюбленности, счастливой и духовно окрыленной. Но когда бедная Лиза отдается Эрасту, чистые восторги девушки омрачаются сознанием чего-то беззаконного, что вмешалось в ее любовь. И на это новое душевное состояние откликается по-своему природа: «Между тем блеснула молния и грянул гром. Лиза вся задрожала: «Эраст, Эраст! — сказала она.— Мне страшно! Я боюсь, чтобы гром не убил меня как преступницу!»
Тревога оказывается ненапрасной: пресыщенный молодой дворянин начинает охладевать в своих чувствах к Лизе. А в ее душе страх потерять любимого сменяется надеждой на возможность вернуть утраченное счастье. Тут Эраст надолго покидает Лизу, отправляясь в военный поход, где он проигрывает в карты все свое состояние, и по возвращении решает поправить дело женитьбой на богатой вдове. Узнав об этом из уст самого Эраста, Лиза впадает в отчаяние. Обманутая в лучших надеждах и чувствах, девушка бросается в пруд около Симонова монастыря — места ее счастливых свиданий с Эрастом.
В характере Эраста Карамзин предвосхищает распространенный в новой русской литературе тип разочарованного человека. По натуре Эраст добрый, но слабый и ветреный. Общественная жизнь и светские удовольствия ему надоели, он скучает и жалуется на свою судьбу. Под влиянием сентиментальных романов, которых Эраст вдоволь начитался, он мечтает о счастливых временах, когда люди, не обремененные условностями и правилами цивилизации, жили беспечно и дружно на лоне природы. Разочаровавшись в свете, в людях своего круга, Эраст ищет новых впечатлений. Встреча с Лизой удовлетворяет его мечты о гармонической жизни вдали от общества, в природной простоте нравов и обычаев. Но пастушеская идиллия ему вскоре надоедает.
Мотивы повести, связанные с Эрастом, в разных вариациях будут звучать в нашей литературе — в пушкинских «Цыганах», в поздней драме Л. Н. Толстого «Живой труп» и романе «Воскресение». А судьба Лизы отзовется в «Станционном смотрителе» Пушкина, в «Бедных людях» Достоевского. По существу, «Бедной Лизой» открывается ключевая в отечественной литературе тема «маленького человека».
Правда, социальный аспект в отношениях Лизы и Эраста приглушен: Карамзин более всего озабочен в повести доказательством того, что «и крестьянки любить умеют». Но именно потому социальный колорит в изображении характера Лизы у Карамзина отсутствует. Это является самым слабым местом повести, ибо Лиза менее всего похожа на крестьянку, а более — на милую светскую барышню эпохи Карамзина, воспитанную на чувствительных сентиментальных романах. Ныне такой писательский подход к изображению людей из народа кажется наивным и нехудожественным. Но современники Карамзина, еще не читавшие ни Крылова, ни Пушкина, ни Гоголя, не только не чувствовали этой фальши, но восхищались до слез художественной правдой повести. Пруд у Симонова монастыря стал местом паломничества почитателей таланта Карамзина и получил название «Лизин пруд». Сюда сходились на свидание сентиментальные парочки, сюда приходили тосковать и предаваться «меланхолии» люди с чувствительными и разбитыми сердцами. Так, один из светских остряков написал по этому поводу такое объявление:
Здесь в воду бросилась Эрастова невеста,— Топитесь, девушки, в пруду довольно места!
А монахи прекратили эти паломничества просто: обнесли пруд забором и вывесили надпись, что пруд этот вовсе не называется Лизиным.
Все это ныне не может не вызывать улыбки над наивностью и простодушием людей далекого от нас времени. Но при зрелом размышлении нельзя не согласиться, что «привязанная» к крестьянке и выраженная несколько архаичным, устарелым литературным языком история девической любви с ее зарождения до катастрофы передана Карамзиным с психологической достоверностью, в зерне которой уже содержится и будущий Тургенев, певец «первой любви» и тонкий знаток девичьего сердца, и Лев Толстой с проникновением в душевный процесс с его формами и законами. Признанный во всем мире утонченный психологизм русской художественной прозы предчувствуется, зарождается в кажущейся ныне наивной и даже неумелой повести Карамзина.