Жил-был снежный сугроб. Он был вполне доволен жизнью и жалел только об одном: что зимой не растут цветы. Сугроб как-то слышал, что цветы - это очень красиво.
зима, наступила весна. Пригрело солнышко, и сугроб начал таять. "Как бы я хотел увидеть цветы!" - сказал сугроб и потек весенним ручейком. "Ты обязательно их увидишь!" - сказало Солнышко Ручейку, бывшему Сугробу. Ручеек обрадовался и понял, что жизнь у него стала намного интереснее. Сугроб тоже многое видел, но он не мог двигаться, а ручеек тек себе все дальше и дальше, становясь все полноводнее. Он видел детей, которые пускали по воде кораблики из бумаги. В его воде купались воробьи. Люди ему радовались, говорили: "Вот, смотрите, течет весенний ручеек - значит, пришла настоящая весна!".
И вот однажды Весенний Ручеек увидел, как на его берегу распускаются первые цветы: желтенькая как солнышко мать-и-мачеха и нежно-голубые пролески. Ручеек залюбовался цветами, напоил их корешки своей водой и решил, что жизнь прожита не зря.
В пушкинском герое есть такое качество, как “души прямое благородство”. Он искренне привязывается к Ленскому. Онегин и Ленский выделялись из своей среды высоким интеллектом и пренебрежительным отношением к прозаическому быту соседей-помещиков. Однако они были совершенно противоположными по характеру людьми. Один был холодным разочарованным скептиком, другой — восторженным романтиком, идеалистом.
Они сойтись.
Волна и камень,
Стихи и проза, лед и пламень...
Онегин вообще не любит людей, не верит в их доброту и сам губит друга, убивая его на дуэли.
В образе Онегина Александр Сергеевич Пушкин правдиво изобразил умного дворянина, стоящего выше светского общества, но не имеющего цели в жизни. Жить, как другие дворяне, он не хочет, жить иначе не может. Поэтому разочарование и тоска становятся его постоянными спутниками.
А. С. Пушкин критически относится к своему герою. Он видит и беду, и вину Онегина. Поэт обвиняет не только своего героя, но и общество, которое формировало таких людей. Онегина нельзя считать исключением среди дворянской молодежи, это типичный характер для 20-х годов XIX века.