Я не только прочитала рассказ Гоголя " Шинель", но и посмотрела фильм с участием Ролана Быкова. Гоголь в действительности заставил обратить наше внимание на слабых и беззащитных людей, как его герой Акакий Акакьевич. Этот бедный человек терпел унижение сотрудников, получал маленькую зарплату и просто выживал, как мог. Его мечта была сменить свою старую шинель на новую и иметь уважение окружающих. Башмачкин ограничивал себя в еде на всём экономя. Он жил только мечтой. Сглатывал насмешки сотрудников и кажется всё им прощал. И чтобы заработать денег на свою мечту, ему приходилось работать даже по ночам. Никто и никогда не задумывался и не спрашивал, что на душе у этого милого, доброго, беззащитного человека. И вот казалось бы мечта исполнилась и ему пошили новую шинель, как в этот же день, после банкета устроенными сотрудниками, воры воруют его мечту. Не смотря на то, что всё происходит реалистично, автор закончил этот рассказ фантастически. Сердце Акакия не выдержало и он умер. После смерти на улицах Петербурга стал появляться призрак, похожий на Башмачкина. Который, как поговаривали, снимал с прохожих шинели. Его судьбе можно только посочувствовать, а ещё лучше читать побольше такие хорошие рассказы и окружающим.
ПРИСКАЗКИ А во лбу звезда горит. (красавица красы невиданной) Там русский дух - там русью пахнет. (запах родины) И я там был - мед, пиво пил. По усам текло, а в рот не попало. (не всяк пир пирут за мир) Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. (языком болтать не мешки ворочать) Мал да удал - далеко ускакал, траву перемял и вдаль убежал. Реки молочные, берега кисельные. В чистом поле, в широком раздолье, за темными лесами, за зелеными лугами, за быстрыми реками, за крутыми берегами. Баба-яга, костяная нога, в ступе едет, пестом упирает, помелом след заметает. Вот тебе сказка, а мне бубликов вязка. Гусли-самогуды: сами заводятся, сами играют, сами пляшут, сами песни поют. За белы руки принимали, за столы белодубовы сажали, за скатерти браные, за яства сахарные, за питья медвяные. Из милости копытом траву-мураву досягает. Избушка, избушка на курьих ножках, повернись к лесу задом, ко мне передом! Мертвой водой окропить - плоть и мясо срастаются, живой водой окропить - мертвый оживает. На море, на окияне, на острове на буяне лежит бел-горюч камень алатырь. На море, на окияне, на острове на буяне стоит бык печеный: в заду чеснок толченый, с одного боку-то режь, а с другого макай на ешь. На поле-поляне, на высоком кургане. Не белы снега в чистом поле забелелись.. . Не за былью и сказка гоняется. По локоть в красном золоте, по колени ноги в чистом серебре. Под светлым месяцем, под-белыми облаками, под частыми звездами . Под темными лесами, под ходячими облаками, под частыми звездами, под красным солнышком. Сивка-бурка, вещий каурка, стань передо мной, как лист перед травой! Сивка-бурка, вещий каурка. Сказка от начала начинается, до конца читается, в середке не перебивается. Промеж глаз калена стрела укладывается. Растет не по дням, по часам, как пшеничное тесто на опаре киснет. Жил-был царь овес, он все сказки унес.
А во лбу звезда горит. (красавица красы невиданной) Там русский дух - там русью пахнет. (запах родины) И я там был - мед, пиво пил. По усам текло, а в рот не попало. (не всяк пир пирут за мир) Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. (языком болтать не мешки ворочать) Мал да удал - далеко ускакал, траву перемял и вдаль убежал. Реки молочные, берега кисельные. В чистом поле, в широком раздолье, за темными лесами, за зелеными лугами, за быстрыми реками, за крутыми берегами. Баба-яга, костяная нога, в ступе едет, пестом упирает, помелом след заметает. Вот тебе сказка, а мне бубликов вязка. Гусли-самогуды: сами заводятся, сами играют, сами пляшут, сами песни поют. За белы руки принимали, за столы белодубовы сажали, за скатерти браные, за яства сахарные, за питья медвяные. Из милости копытом траву-мураву досягает. Избушка, избушка на курьих ножках, повернись к лесу задом, ко мне передом! Мертвой водой окропить - плоть и мясо срастаются, живой водой окропить - мертвый оживает. На море, на окияне, на острове на буяне лежит бел-горюч камень алатырь. На море, на окияне, на острове на буяне стоит бык печеный: в заду чеснок толченый, с одного боку-то режь, а с другого макай на ешь. На поле-поляне, на высоком кургане. Не белы снега в чистом поле забелелись.. . Не за былью и сказка гоняется. По локоть в красном золоте, по колени ноги в чистом серебре. Под светлым месяцем, под-белыми облаками, под частыми звездами . Под темными лесами, под ходячими облаками, под частыми звездами, под красным солнышком. Сивка-бурка, вещий каурка, стань передо мной, как лист перед травой! Сивка-бурка, вещий каурка. Сказка от начала начинается, до конца читается, в середке не перебивается. Промеж глаз калена стрела укладывается. Растет не по дням, по часам, как пшеничное тесто на опаре киснет. Жил-был царь овес, он все сказки унес.
