Памяти павших будем жостойны пока из могилы не поднялся покойник, пока его кости скрывает земля люди! достойно ведите себя! в час когда сумерки скрыли границу, в даль зорко смотрели суровые лица, но словно лавина в ущелье сошла со всех направлений погибель пришла имен их надгробья не знали, вот так корнями прикрыты могилки солдат их прах среди ветра качает хлеба, но души их волнует судьба того городка иль поселка где дом когда покинутый, где был рожден где старость не встетит уже никогда, где детям с женой похоронка пришла. где вырастут внуки не зная войны их помнят всё меньше россии сыны всё чаще за деньги свободу свою продать наровят небывал кто в бою родство позабылось, теперь патриот не тот справедливый, а тот кто орет всё громче под флагом заморской страны о международном призванье страны ненужно нам хлеба, канада нам друг скотом аргентина насытит всё в круг германец который твой род истреблял сегодня нам другом, товарищем стал мы рынок для многих открыли врагов сей факт беспокоит уже мертвецов за что воевали, погибли друзья в час тот предрассветный когда их земля подверглась атаке, когда грозный враг колонию в землях восточных . простите погибшие в силах моих прожить жизнь достойней, честнее других, и самодостаточной сделать страну в которой родился, живу и умру.
Первое, что бросается в глаза – фамилия полицейского надзирателя. Почему Очумелов? Может быть, именно потому, что, очумев, растерявшись, герой произведения не знает, что ему делать, на что решиться. Следующий интересный факт, как и всегда у Чехова, завуалирован, скрыт, его не сразу увидишь. Среди первых реплик Хрюкина (тоже говорящая фамилия) есть одна особенно близкая Чехову-сатирику: «Нынче не велено кусаться! » Вроде бы речь о собаке, но и правительственной политике чуть-чуть досталось. Очумелов не поворачивается, а, как и положено военному человеку, «делает полуоборот налево» и вмешивается в происходящее. Окровавленный палец Хрюкина, поднятый вверх, «имеет вид знамения победы» человека, полупьяного золотых дел мастера Хрюкина, над собакой, белым борзым щенком с выражением тоски и ужаса в слезящихся глазах. Хрюкин обращается с собакой так, как если бы это был обидевший его человек, у которого он требует удовлетворения, морального, материального, юридического: «сорву я с тебя» , «пущай мне заплатят» , «ежели каждый будет кусаться, то лучше и не жить на свете» . Бедное животное в зависимости от того, чьим его считают, то собираются истребить как бешеную пакость, то величают нежной тварью, цуциком, собачонкой. Только ведь не только к собаке меняется отношение у Очумелова, но и к Хрюкину, которого она покусала, потому что он ей в морду тыкал цигаркой для смеха, и к предполагаемому хозяину. То Хрюкина обвиняют в том, что он сам «расковырял палец гвоздиком» , чтобы «сорвать» , то советуют дела этого так не оставлять, «нужно проучить» , то его иначе как свиньей и болваном не называют и уже грозят ему, а не собаке. Степень волнения Очумелова отражает то надеваемая, то снимаемая новенькая шинель, так как его то знобит от волнения, то бросает в жар.Первое, что бросается в глаза – фамилия полицейского надзирателя. Почему Очумелов? Может быть, именно потому, что, очумев, растерявшись, герой произведения не знает, что ему делать, на что решиться. Следующий интересный факт, как и всегда у Чехова, завуалирован, скрыт, его не сразу увидишь. Среди первых реплик Хрюкина (тоже говорящая фамилия) есть одна особенно близкая Чехову-сатирику: «Нынче не велено кусаться! » Вроде бы речь о собаке, но и правительственной политике чуть-чуть досталось. Очумелов не поворачивается, а, как и положено военному человеку, «делает полуоборот налево» и вмешивается в происходящее. Окровавленный палец Хрюкина, поднятый вверх, «имеет вид знамения победы» человека, полупьяного золотых дел мастера Хрюкина, над собакой, белым борзым щенком с выражением тоски и ужаса в слезящихся глазах. Хрюкин обращается с собакой так, как если бы это был обидевший его человек, у которого он требует удовлетворения, морального, материального, юридического: «сорву я с тебя» , «пущай мне заплатят» , «ежели каждый будет кусаться, то лучше и не жить на свете» . Бедное животное в зависимости от того, чьим его считают, то собираются истребить как бешеную пакость, то величают нежной тварью, цуциком, собачонкой. Только ведь не только к собаке меняется отношение у Очумелова, но и к Хрюкину, которого она покусала, потому что он ей в морду тыкал цигаркой для смеха, и к предполагаемому хозяину. То Хрюкина обвиняют в том, что он сам «расковырял палец гвоздиком» , чтобы «сорвать» , то советуют дела этого так не оставлять, «нужно проучить» , то его иначе как свиньей и болваном не называют и уже грозят ему, а не собаке. Степень волнения Очумелова отражает то надеваемая, то снимаемая новенькая шинель, так как его то знобит от волнения, то бросает в жар.
