Есенина считают поэтом, вышедшим из глубин народа, самородком. Стихи его лились из души, пропитанной русским цветом и воздухом. Он имел право называть себя своим среди своих. За границей за Советскую власть готов был подраться и не отступить, если дурно отзывались о его Родине. Девушки сборники его стихов прятали под подушку, кричали " браво! " на его выступлениях. Его любили, несмотря на запрещение властей в течение почти двадцати лет и пропагандистское прозвище его творчества ( " есенинщина"). От стихов его веет деревенскими травами, бунтарским духом и невероятной нежностью. Мама в его изображении- это бабушка Россия в "старомодном ветхом шушуне", любимая - то милая девушка в "белой накидке", то Муза с золотыми волосами, то жена чужого мужа, которая была когда-то его суженой, то почти падшая женщина, для которой не находится ни одного ласкового слова. У Есенина много стихов, в которых плачет печаль или живет разгулье удалое, и все это переживается им через ощущение Родины, Дома : " Я по-прежнему такой же нежный и мечтаю только лишь о том, чтоб скорее от тоски мятежной возвратиться в низенький наш дом". Поэт Сергей Есенин жил, любил, мечтал , писал по-русски, поэтому навеки - свой.
"Сказание о белгородском киселе" — это типичный народный рассказ об обмане врагов хитростью. Белгородцы по совету одного старца налили в колодец кисель и тем убедили осаждающих их печенегов, что их кормит сама земля. Подошли печенеги к Белгороду и "не давали выйти из города, и был в городе сильный голод... И затянулась осада города". Отчаявшиеся люди уже решили сдаться печенегам. "И собрали вече в городе, и сказали: “Разве лучше нам так умереть? — сдадимся печенегам — кого пусть оставят в живых, а кого умертвят; все равно помираем уже от голода”". Один старец посоветовал людям не сдаваться врагу, а "собрать хоть по горсти овса, пшеницы или отрубей. Они же радостно пошли и собрали. И повелели женщинам сделать болтушку, выкопать колодец, поставить в него кадь, и налить ее болтушкой". На следующий день они привели печенегов и убедили их, что белгородцев кормит сама земля. "Разве можете перестоять нас? Если будете стоять и десять лет, то что сделаете нам? Ибо имеем мы пищу от земли, — сказали горожане"3. И враги ушли от города восвояси. Здесь русский летописец прославляет мудрость и находчивость народа.
