Итак, лет двадцать тому назад я жил в небольшом городке з., на левом берегу рейна. городок этот мне понравился своим местоположением у подошвы двух вы- соких холмов, своими дряхлыми стенами и башнями, вековыми липами, крутым мостом над светлой речкой, впадавшей в рейн, - а главное, своим хорошим вином. по его узким улицам гуляли вечером, тотчас после захождения солн- ца (дело было в июне), прехорошенькие белокурые немочки и, встретясь с иностранцем, произносили приятным голоском: "guten abend! " - а некоторые из них не уходили даже и тогда, когда луна поднималась из-за острых крыш стареньких домов и мелкие каменья мостовой четко рисовались в ее непод- вижных лучах я любил бродить тогда по городу; луна казалось, пристально глядела на него с чистого неба; и город чувствовал этот взгляд и стоял чутко и мирно, весь облитый ее светом, этим безмятежным и в то же время тихо душу волнующим светом. петух на высокой готической колокольне блес- тел бледным золотом; таким же золотом переливались струйки по черному глянцу речки; тоненькие свечки ( бережлив! ) скромно теплились в уз- ких окнах под грифельными кровлями; виноградные лозы таинственно высовы- вали свои завитые усики из-за каменных оград; что-то пробегало в тени около старинного колодца на трехугольной площади, внезапно раздавался сонливый свисток ночного сторожа, добродушная собака ворчала вполголоса, а воздух так и ластился к лицу, и липы пахли так сладко, что грудь поне- воле все глубже и глубже дышала, и слово "гретхен" - не то восклицание, не то вопрос - так и просилось на уста. городок з. лежит в двух верстах от рейна. я часто ходил смотреть на величавую реку и, не без некоторого напряжения мечтая о коварной вдове, просиживал долгие часы на каменной скамье под одиноким огромным ясенем. маленькая статуя мадонны с почти детским лицом и красным сердцем на гру- ди, пронзенным мечами, печально выглядывала из его ветвей. на противопо- ложном берегу находился городок л., немного побольше того, в котором я поселился. однажды вечером я сидел на своей любимой скамье и глядел то на реку, то на небо, то на виноградники. передо мной белоголовые маль- чишки карабкались по бокам лодки, вытащенной на берег и опрокинутой нас- моленным брюхом кверху. кораблики тихо бежали на слабо надувшихся пару- сах; зеленоватые волны скользили мимо, чуть-чуть вспухая и урча. вдруг донеслись до меня звуки музыки; я прислушался. в городе л. играли вальс; контрабас гудел отрывисто, скрипка неясно заливалась, флейта свистала бойко.
Сказка называется лягушка-путешественница, так как она путешествовала вместе с утками в теплые края. Автор симпатизирует героине своей сказки, он рассказывает нам о ней с доброй иронией. В. Гаршин так описал нам лягушку: "дождик моросил по ее пестренькой лакированной спинке; капли подтекали ей под брюшко и за лапки". На протяжении всего повествования автор слегка подшучивает над своей героиней. Лягушка показана нам глупенькой и не сдержанной. Это мы видим в эпизоде, когда лягушка летела, схватившись ртом за тростинку. Она так сильно хотела похвалиться перед всеми, что это ее идея лететь на утках, что забыла за свое положение и закричала - это я, я придумала. После чего упала в чужое болото. Автор в своем произведении иронизирует, используя слова: шлепнулась, полетела вверх тормашками, бултыхнулась. Сама лягушка ведет себя, хвастлива и получает удовольствие, когда ее хвалят. Также когда она рассказывала другим лягушкам о своем путешествии она все преувеличивала и рассказывала даже того чего не было. Например, она сказала, что утки ее личные и что она была на юге где очень хорошо, хоть она туда и не попала. В этой сказке мы можем выделить четыре эпизода и вступление. Выделенные эпизоды сказки: знакомство с лягушкой, прилет уток к лягушке на болото, полет-путешествие лягушки с утками, падение в незнакомое болото и новая жизнь лягушки. Вступление напоминает нам присказку. Сказку мы относим к литературным сказкам-метафорам, которая предает нам историю про лягушку. Кстати данная история является еще и поучительной.
