до боя: Мы долго молча отступали,
Досадно было, боя ждали,
Ворчали старики:
"Что ж мы? на зимние квартиры?
Не смеют, что ли, командиры
Чужие изорвать мундиры
О русские штыки?"
Забил заряд я в пушку туго
И думал: угощу я друга!
Постой-ка, брат мусью!
Что тут хитрить к бою;
Уж мы пойдем ломить стеною,
Уж постоим мы головою
За родину свою!
После: Вот смерклось. Были все готовы
Заутра бой затеять новый
И до конца стоять...
Вот затрещали барабаны -
И отступили бусурманы.
Тогда считать мы стали раны,
Товарищей считать.
Гордость:Изведал враг в тот день немало,
Что значит русский бой удалый,
Наш рукопашный бой!..
Земля тряслась - как наши груди,
Смешались в кучу кони, люди,
И залпы тысячи орудий
Слились в протяжный вой...
Да, были люди в наше время,
Могучее, лихое племя
Сожаление: - Да, были люди в наше время,
Не то, что нынешнее племя:
Богатыри - не вы!
Вам не видать таких сражений!..
Носились знамена, как тени
На первый взгляд дети относятся ответственно к порученному заданию. Им "предстоит жить и воспитываться на примерах", вот они и переживают, что эти примеры "могут пропасть".
Дети у Бориса Васильева отнюдь не стандартные отрицательные герои современной прозы: они не стяжатели или эгоисты, не инфантильные иждивенцы или агрессивные вещепоклонники. Пионеры у Васильева убеждённо выполняют свой долг. В этом и заключается парадокс: из благих побуждений, из-за бескомпромиссной дисциплинированности они совершают злое, страшное дело.
В эпилоге раскрывается конфликт рассказа и с пугающей чёткостью выражена его проблема. Активность пионеров не вдохновлена никакой высокой целью. У них есть конкретное задание, но нет гуманистической направленности, во имя которой следует это задание выполнить. У них есть энергия, желание, но нет души.
В рассказе Борис Васильев обличает бесчеловечную разлагающую силу формализма. Для Анны Федотовны письма -- это память о сыне, целая жизнь, а для юных пионеров всего лишь забытый экспонат.
Это?