Объяснение:
Выбери только то что надо
Ім’я: Ду Фу. Друге ім’я — Цзимей, «священномудрий», «шишен» («свя-щенномудрий піїт»).
Роки життя: 712-770 рр.
Місце народження: Хенань.
Родина: батько — провінційний урядовець невисокого рангу.
Заняття: посадовець при дворі, китайський поет епохи Тан.
Основні твори: «Три правителі»,
«Три розлуки», «Вірші в 500 слів про те, що було у мене на душі, коли я зі столиці прямував у Фінсяиь», усього приблизно 1500 віршів.
Ду Фу — онук поета Ду Шень-яня. Ду Фу походив із давнього занепалого роду. Поет з’явився на світ у сім’ї незаможного чиновника. Замолоду мандрував, виношував мрію про великий будинок, у якому б знайшли притулок усі бідняки. Ду Фу не вдалося збудувати ані такого великого будинку, ані домівки для своєї родини. Проте він звів храм власної поезії.
Майбутній поет рано втратив батьків, його виховала тітонька Пей. Вона оточила хлопця турботою і любов’ю, дбаючи про нього, як про рідного сина. Свій перший вірш написав у 7 років,
1 його високо оцінили знавці поезії. Намагався скласти державні іспити, щоб, за сімейною традицією, дістати посаду державного службовця, проте службовцем не став. У 20-35 років багато подорожував Китаєм. 741 року прибув до столиці імперії Чан’ань. Там мешкав майже 10 років, мав при дворі незначну посаду. Під час бунту Апь Лушаня втік зі столиці разом із почтом імператора, а його родина залишилась у Чап’ані; поет довго не мав від них жодної звістки. Був ув’язнений бунтівниками та пробув у полоні
2 роки. Після придушення бунту Ду Фу було наближено до імператора, і 757 року він став радником молодого імператора Суцзу-иа і навіть отримав привілей критикувати сина Піднебесної. Але щойно Ду Фу скористався цим привілеєм, його було ув’язнено. Комісія, яка розслідувала цю справу, визнала його винним лише в тому, що вій справді вважав, що може критикувати імператора. Зрештою його було виправдано, і імператор навіть пробачив поетову зухвалість та залишив коло себе на тій самій посаді. Проте 759 року Ду Фу облишив службу та оселився зі своєю родиною на півдні, у нижній течії Яицзи. Значну' роль у його житті зіграли дружба та співпраця з Лі Бо.
У него совершенно иной, если можно так выразиться, мир сознания. Не всегда понятный для тех, кто находится внизу пирамиды, а тем более вне ее. Ясно, что такого уровня ученые должны обладать целым рядом обязательных качеств достижению вершины пирамиды. Высокий уровень образованности, живой аналитический ум, творчество, новаторская смелость, профессиональные умения, понимание научной методологии, феноменальная работо честность, принципиальность, упорство в достижении цели, умение отстаивать свои идеи – далеко не полный перечень таких качеств.
Лопахин Ермолай Алексеевич — купец. Его отец, торговавший в лавке в деревне, был крепостным у деда и отца Ранев-« кой. Он испытывает признательность к ней за то, что она много для него сделала, и говорит, что любит как родную. Теперь он разбогател, но о себе с иронией говорит, что «мужик мужиком». Он искренне хочет Раневским выручить их вишневый сад, который продается за долги, и предлагает проект — раз-бить землю и вишневый сад на дачные участки и отдавать в аренду под дачи. Для этого следует, по его мнению, вырубить вишневый сад. Пытаясь внушить им, что нужно делать, он наталкивается на протест и полное непонимание со стороны хозя-ев. Л. лишен эстетического чувства и, если для Раневских гад — символ прежней счастливой жизни, символ их юности, то для Л. замечательного в нем «только то, что он большой». Раневские для него странны именно своим легкомыслием и неделовитостью. Сам он, по его словам, встает в пятом часу утра, работает с утра до вечера.
В Л. ощущается страсть и размах, и сам он чувствует свою огромную силу, которая требует приложения и выхода. Откликаясь на рассуждения студента Трофимова о будущем и о том, что надо работать, он говорит, что при тех необъятных просторах, которые дал им Бог, они и сами должны бы быть великанами. В конце концов Л. покупает вишневый сад. Это момент наи-высшего его торжества: он, сын мужика и сам мужик, «малограмотный Ермолай», становится владельцем дворянского имения, где его «отец и дед были рабами, где их не пускали даже на кухню». В нем неожиданно проступает действительно грубое, хищническое начало, купеческий безудерж («За все могу заплатить!»). Он не думает, что Раневской, в любви которой он совсем недавно изъяснялся, может быть больно. Радость буквально рвется из него, он хохочет и топочет ногами. Торжество и сострадание противоборствуют в нем в эту кульминационную в раскрытии его образа минуту.