и ты мне с вопросом Ребята,сегодня я расскажу вам о самом веселом народном празднике — Масленице. Конец зимы. Дни становятся длинными и светлыми, небо — голубым, а солнце — ярким. В это время на Руси устраивались народные гулянья. Назывался этот праздник — Масленица. Веселый и разгульный, длился он целую неделю: ярмарки, уличные игры, выступления ряженых,пляски, песни. В народе недаром его величали широкой Масленицей. Главное угощение праздника — это блины, древний языческий символ возврата к людямсолнца и тепла. Масленица называлась сырною неделею, на которой едят сыр, яйца. Народ предается масленичным удовольствиям,катаниям с гор на санках, кулачным потехам. Ребятишки, приготавливая к Масленице ледяные горы, поливая их водой, приговаривают: "Душа ли ты, моя Масленица,перепелиные косточки, бумажное твое тельце, сахарные твои уста, сладкая твоя речь! Приезжай ко мне в гости на широкий двор, на горах покататься, в блинах поваляться, сердцем потешиться. Уж ты, моя Масленица, красная краса, русая коса, тридцати братьев сестра, ты ж моя перепелочка! Приезжай ко мне в гости в тесовый дом, душою потешиться, умом повеселиться, речью насладиться!" А потом ребятишки сбегали с гор и кричали: "Приехала Масленица!". Иногда дети лепили из снега бабу, которую называли Масленицей, сажали на санки и скатывали с горы со словами: "Здравствуй, широкая Масленица!".Во всю Масленицу пекут блины, оладьи. От этого и произошла поговорка: "Не житье, а масленица". Что жесамое главное в Масленице? Ну, конечно, блины! Без них нет и Масленицы. Хозяйки пекли блины каждый день из гречневой или пшеничной муки. В первый день —блинища, во второй — блины, в третий — блинцы, в четвертый — блинчики, в пятый— блинки, в шестой — блиночки, в седьмой — царские блины. К блинам подавались сметана, варенье, сливочное масло, мед, рыбья икра, яйца.
Совесть где-то спрятана в нас.И я полностью согласен с автором,это-правда. Иногда видишь,как у тебя на глазах кого-то обижают,а ты сидишь и молчишь,иногда сам боишься обидчика,потому что он раз в десять сильнее тебя.Ты знаешь,вмешаешься,сам получишь и совесть твоя забилась куда-то далеко,вглубь тебя и не высовывается.Трудно с ней,но без нее еще труднее.Она сидит в тебе и пилит тебя:"Вот не прав ты,не нужно молчать,действуй". Иногда она выходит наружу,и тогда ты уже ничего не боишься и действуешь напрополую,не думаешь,что и тебе достанется.Вот в такие моменты справедливость торжествует. И я целиком согласен с автором,что совесть пыл свой не утратила и совсем заглушить ее невозможно.
Перчатка Лермонтова (1829), представляет вольный перевод Шиллера "Handschuh", также как и перевод Жуковского. Герои Жуковского кажутся нам старше лермонтовских. Красавица у Жуковского лицемерна и холодна и воспринимает поступок рыцаря как должное, а рыцарь выдержан и полон чувства собственного достоинства; лермонтовская же дама — легкомысленная кокетка, сердце которой, однако, воспламеняется любовью от поступка рыцаря, а сам он — юный и порывистый. В финале рыцарь Жуковского действует внешне спокойно, приняв обдуманное решение и ничем не выдавая волнения страстей. Он бросает перчатку в лицо красавице, «холодно приняв привет ее очей» , А герой Лермонтова охвачен порывом отчаяния, просто-напросто обижен поведением своей дамы, «досады жестокой пылая в огне» . Видна значительная отдаленность и того и другого перевода от шиллеровского текста. «Содержательно» к Шиллеру оказывается ближе Жуковский, а «музыкально» — Лермонтов. У Жуковского четыре шиллеровские сцены, рисующие выход зверей, сливаются в одну. Отсюда несколько снижается впечатление от выхода зверей, который показывает опасность стоящей перед рыцарем задачи; снижается «кинематографичность» сцены, ее «картинность» . У Лермонтова сцена выхода зверей вообще значительно сокращается, уменьшается их количество. Акцент в переносится на диалог рыцаря и дамы. Зато падение перчатки выделяется в отдельную картину («кадр») , опять же подчеркивая важнейший для Лермонтова конфликт. У Шиллера образ опасности выражен и за счет композиции (развертывание картин) и за счет лексики; Лермонтов создает напряжение лексикой — эпитетами, характеризующими зверей; Жуковский более эпичен, сдержан, чем Лермонтов и Шиллер. У Шиллера эпическое (повествовательное) и лирическое (субъективно-личностное, эмоциональное) начала находятся в относительном равновесии, Жуковский же усиливает повествовательное начало. Лермонтова больше похожа на лирическое стихотворение, а ее герой — на самого поэта. У Жуковского отношения между героями более близкие («ты» , «мой рыцарь верный») , но дама лицемерна, холодна, а в конце лишь приветлива; у Лермонтова же дама откровенно испытывает своего поклонника (одного из многих) и после поступка рыцаря полна любви. В этом Лермонтов ближе к оригиналу. Рыцарь же у Лермонтова более юный, горячий, порывистый, чем у Жуковского и у Шиллера. Фраза «Благодарности вашей не надобно мне» звучит более «обиженно» и «скандально» , чем «Не требую награды» . Именно поэтому Лермонтов должен добавить: «И гордую тотчас покинул» , а у Жуковского рыцарь произнес такие слова и с такой силой и достоинством, после которых уже нечего добавить. Шиллеровский герой в этом случае более «нейтрален» . Особенно показателен момент, когда переводчики добавляют отсутствующие у Шиллера характеристики состояния вернувшегося с арены рыцаря: у Жуковского он холоден, а у Лермонтова — пылает в огне досады. Шиллеровского рыцаря мы встречаем в переводе Жуковского, а шиллеровскую даму — в переводе Лермонтова. А вот дама Жуковского и рыцарь Лермонтова — «свои» , не такие, как в оригинале. Жуковский пишет скорее о поступке рыцаря, а Лермонтов — о поступке дамы. Лермонтов пишет скорее лирическое стихотворение, поэтому его рыцарь — он сам, и поэт не дает ему имени. Жуковский низводит с пьедестала того, кто приказывает, потому что честь, достоинство и разум человека определяются и тем, перед каким выбором он ставит других людей. Поэтому перчатка, летящая в лицо — это достойный ответ не только героя , но и самого Жуковского людям, не понимающим, что есть честь.
Конец зимы. Дни становятся длинными и светлыми, небо — голубым, а солнце — ярким. В это время на Руси устраивались народные гулянья. Назывался этот праздник — Масленица. Веселый и разгульный, длился он целую неделю: ярмарки, уличные игры, выступления ряженых,пляски, песни. В народе недаром его величали широкой Масленицей. Главное угощение праздника — это блины, древний языческий символ возврата к людямсолнца и тепла.
Масленица называлась сырною неделею, на которой едят сыр, яйца. Народ предается масленичным удовольствиям,катаниям с гор на санках, кулачным потехам. Ребятишки, приготавливая к Масленице ледяные горы, поливая их водой, приговаривают: "Душа ли ты, моя Масленица,перепелиные косточки, бумажное твое тельце, сахарные твои уста, сладкая твоя речь! Приезжай ко мне в гости на широкий двор, на горах покататься, в блинах поваляться, сердцем потешиться. Уж ты, моя Масленица, красная краса, русая коса, тридцати братьев сестра, ты ж моя перепелочка! Приезжай ко мне в гости в тесовый дом, душою потешиться, умом повеселиться, речью насладиться!" А потом ребятишки сбегали с гор и кричали: "Приехала Масленица!". Иногда дети лепили из снега бабу, которую называли Масленицей, сажали на санки и скатывали с горы со словами: "Здравствуй, широкая Масленица!".Во всю Масленицу пекут блины, оладьи. От этого и произошла поговорка: "Не житье, а масленица". Что жесамое главное в Масленице? Ну, конечно, блины! Без них нет и Масленицы. Хозяйки пекли блины каждый день из гречневой или пшеничной муки. В первый день —блинища, во второй — блины, в третий — блинцы, в четвертый — блинчики, в пятый— блинки, в шестой — блиночки, в седьмой — царские блины. К блинам подавались сметана, варенье, сливочное масло, мед, рыбья икра, яйца.