Обобщенный образ труженика - кормильца России, которого мучают угнетатели, есть и в самых ранних сказках Щедрина: «Как один мужик двух генералов прокормил», «Дикий помещик». Показывая каторжную жизнь трудящихся Щедрин скорбит о покорности народа, о его смирении перед угнетателями. Он горько смеется над тем, как мужик по приказу генералов сам вьет веревку, которой они его затем связывают.
Почти во всех сказках образ народа-мужика обрисован Щедриным с любовью, дышит несокрушимой мощью, благородством. Мужик честен, прям, добр, необычайно сметлив и умен. Он все может: достать пищу, сшить одежду; он покоряет стихийные силы природы, шутя переплывает «океан-море». И к поработителям своим мужик относится насмешливо, не теряя чувства собственного достоинства. Генералы из сказки «Как один мужик двух генералов прокормил» выглядят жалкими пигмеями по сравнению с великаном мужиком. Для их изображения сатирик использует совсем другие краски. Они «ничего не понимают», они трусливы и бес жадны и глупы. А между тем они мнят себя людьми благородными, помыкают мужиком: «Спишь, лежебок!... Сейчас марш работать от смерти и разбогатев благодаря мужику, генералы высылают ему на кухню жалкую подачку: «...рюмку водки да пятак серебра- веселись, мужичина!» Сатирик подчеркивает, что ждать народу от эксплуататоров лучшей жизни бесполезно. Счастье свое народ может добыть, только сбросив его тунеядцев.
В сказке «Дикий помещик» Щедрин как бы обобщил свои мысли об освобождении крестьян. Он ставит здесь необычайно остро проблему пореформенных взаимоотношений дворян-крепостников и окончательно разоренного реформой крестьянства: «Скотинка на водопой выйдет — помещик кричит: моя вода! курица за околицу выбредет — помещик кричит: моя земля! И земля, и вода, и воздух — все его стало! Лучины не стало мужику в светец зажечь, прута не стало, чем избу вымести. Вот и взмолились крестьяне всем миром к господу богу:
— Господи! легче нам пропасть и с детьми малыми, нежели всю жизнь так маяться!»
Этот помещик, как и генералы из другой сказки, не имел никакого представления о труде. Брошенный своими крестьянами, он сразу превращается в грязное и дикое животное. Он становится лесным хищником. Внешний человеческий облик дикий помещик, как и генералы, приобретает снова лишь после того, как возвращаются его крестьяне. Ругая дикого помещика за глупость, исправник говорит ему, что без мужицких податей и повинностей государство существовать не может, что без мужиков все умрут с голоду, «на базаре ни куска мяса, ни фунта хлеба купить нельзя», да и денег у господ не будет. Народ — создатель богатства, а правящие классы лишь потребители этого богатства.
Над вопросом о путях изменения общественного строя России тщетно бьются Лева-дурак (в сказке «Дурак»), сезонные рабочие из «Путем-дорогою», ворон-челобитчик из одноименной сказки, карась-идеалист, мальчик Сережа из «Рождественской сказки» и многие другие.
Героями сказок «Самоотверженный заяц» и «Здраво-мысленный заяц» выступают обыватели-трусы, надеющиеся на доброту хищников. Зайцы не сомневаются в праве волка и лисицы лишить их жизни, они считают вполне естественным, что сильный поедает слабого, но надеются растрогать волчье сердце своей честностью и покорностью. «А может быть, волк меня... ха-ха... и помилует!» Хищники остаются хищниками. Зайцев не что они «революций не пущали, с оружием в руках не выходили».
Олицетворением бескрылой и пошлой обывательщины стал щедринский премудрый пискарь — герой одноименной сказки. Смыслом жизни этого «просвещенного, умеренно-либерального» труса было самосохранение, уход от столкновений, от борьбы. Поэтому пискарь прожил до глубокой старости невредимым. Но жизнь эта была унизительна. Она состояла из непрерывного дрожания за свою шкуру. «Он жил и дрожал — только и всего».
Наиболее резко и открыто сарказм Щедрина проявился в сказках/
Царевна-Лягушка выглядела, как обычная лягушка, но у нее всетаки были особенности. Ночью она могла превращаться в прекрасную царевну с длинными красивыми волосами. Мне очень понравился этот персонаж в сказке!
Танцевала же Царевна-лягушка очень нежно и изящно, ее движения напоминали танец лебедей. При ее танце использовались "фокусы", которые потом она превращала в в самих лебедей и озеро!