Литературоведы много внимания уделили этому вопросу, я же отмечу то, что поразило меня в пьесе “Вишневый сад”, этой “лебединой песне” великого драматурга: подобно принцу датскому, герои Чехова ощущают свою затерянность в мире, горькое одиночество. На мой взгляд, это относится ко всем персонажам пьесы, но прежде всего — к Раневской и Гаеву, прежним хозяевам вишневого сада, оказавшимся “лишними” людьми и в собственном доме, и в жизни. В чем же причина этого? Мне кажется, что каждый герой пьесы “Вишневый сад” ищет жизненную опору. Для Гаева и Раневской ею является которое опорой быть не может. Никогда Любовь Андреевна не поймет своей дочери, но ведь и Аня никогда не осознает по-настоящему драму матери. Лопахин, который горячо любит Любовь Андреевну, никогда не сможет понять ее пренебрежительного отношения к “практической стороне жизни”, но ведь и Раневская не желает пустить его в мир своих чувств: “Милый мой, простите, вы ничего не понимаете”. Все это несет в пьесе особый драматизм. “Старая женщина, ничего в настоящем, все в так характеризовал Раневскую Чехов в своем письме Станиславскому. Что же в Молодость, семейная жизнь, цветущий вишневый сад — все это кончилось. Умер муж, имение пришло в упадок, возникла новая мучительная страсть. Гаев является еще одним персонажем, которого можно отнести к категории “лишних людей”. Леонид Андреевич, человек немолодой, большую часть жизни уже проживший, похож на состарившегося мальчика. Но ведь сохранить юную душу мечтают все люди! Почему же Гаев порой раздражает? Дело в том, что он попросту инфантилен. Не юность с ее романтикой и мятежностью сохранил он, а бес поверхностность. Звук бильярдных шаров, подобно любимой игрушке, может мгновенно излечить его душу (“Дуплетом... желтого в середину...”). Кто же является настоящим хозяином жизни в этом мире? В отличие от прежних обладателей вишневого сада, чьи чувства устремлены в Лопахин — весь в настоящем. “Хам”, — однозначно характеризует его Гаев. По мнению Пети, у Лопахина “тонкая и нежная душа”, а “пальцы, как у артиста”. Интересно, что оба правы. И в этой правоте заключен парадокс образа Лопахина. “Мужик мужиком”, несмотря на все богатство, которое он заработал потом и кровью, Лопахин непрерывно работает, находится в постоянной деловой горячке Мой папаша был мужик.., меня не учил, а только бил спьяна...”) отзывается в нем дурацкими словечками, неуместными шутками, засыпанием над книгой. Но Лопахин искренен и добр. Он заботится о Гаевых, предлагая им проект от разорения. Но именно здесь и завязывается драматический конфликт, который заключается не в классовом антагонизме, а в культуре чувств. Произнося слова “снести”, “вырубить”, “почистить”, Лопахин даже не представляет, в какой эмоциональный шок повергает он своих бывших благодетелей. Чем активнее Лопахин действует, тем глубже становится пропасть между ним и Раневской, для которой продажа сада означает смерть: “Если уж так нужно продавать, то продавайте и меня с садом”. А в Лопахине нарастает чувство какой-то обделенности, непонятости.
Вот уже пятое обозрение годового бюджета русской литературы представляем мы нашим читателям. Обязавшись перед публикою быть верным зеркалом русской литературы, постоянно отдавая отчет во всякой вновь выходящей в России книге, во всяком литературном явлении, "Отечественные записки" не вполне выполнили бы свое назначение - быть полною и подробною летописью движения русского слова, если б не вменили себе в обязанность этих годичных обозрений, в которых обо всем, о чем в продолжение целого года говорилось, как о настоящем, говорится, как о и в которых все отдельные и разнообразные явления целого года подводятся под одну точку зрения. Не ставим себе этого в особенную заслугу, потому что видим в этом только должное выполнение добровольно принятой на себя обязанности; но не можем не заметить, что подобная обязанность довольно тяжела. Читатели наши знают, что большая часть этих годичных обозрений постоянно наполнялась рассуждениями вообще о русской литературе и, следовательно, о всех русских писателях, от Кантемира и Ломоносова до настоящей минуты; а взгляд на литературу, главный предмет статьи, всегда занимал ее меньшую часть. Подобные отступления от главного предмета необходимы по двум причинам: во-первых, потому, что настоящее объясняется только и потому, что по поводу целой русской литературы еще можно написать не одну, а даже и несколько статей, более или менее интересных; но о русской литературе за тот или другой год, право, не о чем слишком много или слишком интересно разговориться. И это-то составляет особенную трудность подобных статей. Легко пересчитывать богатства истинные или мнимые; много можно говорить о них; но что сказать о бедности, близкой к нищете? Да, о совершенной нищете, потому что теперь нет уже и мнимых, воображаемых богатств. А между тем о чем же говорить журналу, если ему уже нечего говорить о литературе? Ведь у нас литература составляет единственный интерес, доступный публике, если не упоминать о преферансе, говоря о немногих, исключительных и как бы случайных ее интересах. Итак, будем же говорить о литературе, - и если, читатели, этот предмет уже кажется вам несколько истощенным и слишком часто истощаемым; если толки о нем уже доставляют вам только то магнетическое удовольствие, которое так близко к усыплению, - поздравляем вас с прогрессом и пользуемся случаем уверить вас, что мы, в свою очередь, совсем не чужды этого прогресса и что в этом отношении вы не правы, если вздумаете упрекнуть нас в отсталости от духа времени и в наивной запоздалости касательно его интересов... Еще раз: будем рассуждать о русской литературе, - предмет и новый и любопытный... Переходчивы времена, как подумаешь! Вспомните о том, что так сильно интересовало вас, что давало такую полноту вашей жизни и что было еще так недавно, - вы поневоле воскликнете с грустию: Свежо предание, а верится с трудом! На Руси еще не вывелись люди, которые Известья черпают из забытых газет Времен очаковских и покоренья Крыма;313
Жизнь и творчество Владимир Федорович Одоевский (1804-1869) – князь, писатель, музыкальный деятель и теоретик, философ. Культурный деятель эпохи, неутомимый борец за передовые идеалы русской музыкальной культуры, В.Ф.Одоевский являлся одним из основопооложников русского классического музыкознания.
Деятельность В.Ф.Одоевского утверждению мирового значения русской музыкальной культуры. И за ним по праву закрепилась почетная роль зачинателя русского классического музыковедения.
В.Ф. Одоевский был другом, соратником многих писателей, поэтов, многих деятелей культуры России 19 века. Его имя упоминается в связи с биографиями великих русских писателей, таких как А.С. Пушкин, А.С. Грибоедов, В.А. Жуковский, Н.В. Гоголь и многие другие. В.Ф.Одоевский был советчиком и вдохновителем крупнейших русских музыкантов. Среди его единомышленников по праву можно назвать Верстовского, Глинку, Даргомыжского, Серова, Стасова и многих других. Он один из первых верно и прозорливо оценил значение М.И.Глинки, успел приветствовать П.И.Чайковского. Он «открыл» для России И.С.Баха, Л.Бетховена.
А.С. Грибоедов В. А. Жуковский
В.Ф.Одоевский и сам был хорошим музыкантом, прекрасно играл на фортепиано (брал уроки у Дж.Фильда). Как критик он знал музыку «изнутри», основательно изучал ее теорию.
Перу Владимира Федоровича Одоевского принадлежат работы о русской музыке, творчестве русских и зарубежных композиторов и испольнителей, статьи о музыкальном образовании, заметки и рецензии о текущей концертной жизни Москвы и Петербурга первой половины XIX века.
А.С. Пушкин
Активный музыкальный деятель, В.Ф.Одоевский принимал деятельное участие в организации Русского музыкального общества (РМО), участвовал в организиции Петербургской консерватории, Московской консерватории, боролся за создание в Москве постоянного оперного театра, приветствовал создание музыкального училища.
В.Ф.Одоевский стремился вызвать серьезный интерес к музыке, пробудить внимание к важнейшим явлениям отечественной и зарубежной музыки. Работы В.Ф.Одоевского являются одним из немногих достоверных источников, благодаря которым мы можем восстановить контуры очень важного периода музыкальной жизни России – 1820-1860 годы, – который стал временем рождения и бурного развития русской классической музыки.
М. И. Глинка Жизнь и деятельность Одоевского настолько слились с историей русской общественной жизни и русской культуры 1820-1860 годов, что его невозможно выделить из этой эпохи, а эпоху представить без него. Одоевский находился на государственной службе более 40 лет. Он был директора Императорской публичной библиотеки в Петербурге, заведующим Румянцевским музеем. Он перевез из Петербурга и создал в Москве Румянцевскую библиотеку (потом им. Ленина, и позже Государственную Российскую). Государственная служба отнимало у него много времени и сил, ведь Одоевский ничего не делал формально.
Владимир Федорович Одоевский был человеком высоких моральных качеств, необыкновенно добрым, отзывчивым, тактичным, умным. Современники единодушны в признании его благородных черт. По словам Чайковского, это была одна из самых светлых личностей, с которыми сталкивала его судьба.
Родился В.Ф. Одоевский 31 июля 1804 года в Москве. Он принадлежал к очень родовитой семье русского дворянства. Князь-потомок Рюриковичей.
Крестили маленького Владимира летом 1804 года в уцелевшей и поныне церкви преподобного Сергия Радонежского в Крапивниках на Трубе. Жизнь писателя связана с родной Москвой. Усадьба Одоевских располагалась рядом с церковью Сергия в Крапивниках и занимала почти весь квартал.
Церковь Сергия Радонежского на Трубе.
В 1816 году Владимира отдали на полный кошт в Университетский Благородный пансион, желтое каменное здание с двумя круглыми башнями, подаренное Екатериной II университету.(На его месте сейчас Центральный телеграф).
Многие выдающиеся деятели России учились в этом пансионе: это В. Жуковский, А. Грибоедов, М. Лермонтов, В. Кюхельбекер, многие декабристы. В пансионе царил культ философии, литературы. Издавались рукописные журналы, устраивались любительские спектакли.
Здание Университетского Благородного пансиона .
Окончив пансион в 1822 году, Владимир вернулся в дом князя Петра Ивановича. Его знаменитая комнатка над воротами дома, ныне всем известного в перестройке Ф. О. Шехтеля как старое здание МХАТа, описана мемуаристами.
Что же в Молодость, семейная жизнь, цветущий вишневый сад — все это кончилось. Умер муж, имение пришло в упадок, возникла новая мучительная страсть.
Гаев является еще одним персонажем, которого можно отнести к категории “лишних людей”. Леонид Андреевич, человек немолодой, большую часть жизни уже проживший, похож на состарившегося мальчика. Но ведь сохранить юную душу мечтают все люди! Почему же Гаев порой раздражает? Дело в том, что он попросту инфантилен. Не юность с ее романтикой и мятежностью сохранил он, а бес поверхностность.
Звук бильярдных шаров, подобно любимой игрушке, может мгновенно излечить его душу (“Дуплетом... желтого в середину...”).
Кто же является настоящим хозяином жизни в этом мире?
В отличие от прежних обладателей вишневого сада, чьи чувства устремлены в Лопахин — весь в настоящем. “Хам”, — однозначно характеризует его Гаев. По мнению Пети, у Лопахина “тонкая и нежная душа”, а “пальцы, как у артиста”. Интересно, что оба правы. И в этой правоте заключен парадокс образа Лопахина.
“Мужик мужиком”, несмотря на все богатство, которое он заработал потом и кровью, Лопахин непрерывно работает, находится в постоянной деловой горячке Мой папаша был мужик.., меня не учил, а только бил спьяна...”) отзывается в нем дурацкими словечками, неуместными шутками, засыпанием над книгой.
Но Лопахин искренен и добр. Он заботится о Гаевых, предлагая им проект от разорения.
Но именно здесь и завязывается драматический конфликт, который заключается не в классовом антагонизме, а в культуре чувств. Произнося слова “снести”, “вырубить”, “почистить”, Лопахин даже не представляет, в какой эмоциональный шок повергает он своих бывших благодетелей.
Чем активнее Лопахин действует, тем глубже становится пропасть между ним и Раневской, для которой продажа сада означает смерть: “Если уж так нужно продавать, то продавайте и меня с садом”. А в Лопахине нарастает чувство какой-то обделенности, непонятости.