Главный герой повести «Капитанская дочка», от лица которого идет повествование, - Петр Гринев. Он растет в дворянской семье без забот и хлопот. Гоняет голубей, играет с дворовыми мальчишками. К нему приставлен добрый дядюшка Савельич и учитель-парикмахер Бопре.
Надо отметить, что в душе у Петруши заложены прекрасные качества, которым суждено вскоре раскрыться. Герой пройдет немало испытаний, но под влиянием благих потрясений покажет себя добрым, честным и справедливым человеком. Когда ему исполнилось шестнадцать лет, отец отправляет его на службу не в Петербург, где сын будет вести разгульную жизнь, а в захолустную крепость, чтобы он потянул лямку и понюхал пороху.
По дороге Петр с непривычки напивается и проигрывает деньги. Он приказывает Савельичу отдать долг. Позже юноша просит за это прощения, что говорит о его признавать свои ошибки. А когда они заблудились в буране, он подарил проводнику заячий тулуп в благодарность за
В крепости Петр знакомится и заводит дружбу со Швабриным, отрицательные качества которого лишний раз подчеркивают достоинства Петра в глазах читателя. Также он знакомится с Мироновыми – отцом и дочерью. В его душе возникает чувство к Маше Мироновой.
В любви Гринев тоже проявляет себя как честный и благородный человек. Он любит самоотверженно и бескорыстно, готов пожертвовать собой ради возлюбленной. Даже тяжелые испытания не могут сбить его с пути.
Ярче всего дворянская честь, характер и верность долгу проявляются в Петре когда их крепость захватывают повстанцы Пугачева. Понимая, что ему грозит казнь, он отказывается присягнуть самозванцу и сохраняет воинскую честь. Его жизнь ранее подаренный заячий тулуп. Пугачев проникается к Петру и отпускает его, а позже даже ему обрести возлюбленную.
Пушкин описал лучшие качества, которые, по его мнению, должны быть присущи дворянину, и показал, как эти качества постепенно раскрываются в молодом человеке под влиянием тяжелых жизненных ситуаций.
Стихийная душа русского народа, - как в зеркале отразившаяся со всеми достоинствами и недостатками в памятниках изустного простонародного творчества, сохраненных от забвения трудами пытливых народоведов-собирателей, - во все времена и сроки стремилась на простор. Тесно было ей - могучей - ютиться веки-вечные в насиженном поколениями родном гнезде, - хотя она и была прикована к нему неразрывными цепями кровной любви и всегда, куда бы ее ни закинула судьба, возвращалась к этому «гнезду», - хотя бы только мысленно, если нельзя на деле. Широкий размах был, - как и теперь остается, - неизменно присущ русской душе. Невместно было ей прятаться в норы от веяний внешней жизни, отовсюду наступавшей на нее. Как же ей было не рваться на простор, когда ее обуревала разлитая по всему народному духу силушка богатыря Святогора, не нашедшего на белом свете «тяги земной» и «угрязшаго» в недра Матери-Сырой-Земли?.. Самобытная в каждом своем проявлении богатырская душа пахаря и в исканий простора оказалась не менее своеобразною. Желанный, он являл ей себя и в живых стенах деревьев -в лесу, и на вольном воздухе безлесной степной равнины, волнующейся, как море синее - ковылем, травой шелковою. «Степь леса не хуже!» - говорит народная Русь, но тут же новым крылатым словцом сама себя оговаривает: «Лес степи не лучше!» и прибавляет к этим двум поговоркам другие, еще более красные. «В степи - простор, в лесу - угодье!», «Где угоже, там и просторно!», «От простора угодья не искать, от угодья - простора!», «На своем угодье - житье просторное!» и т. д. Этими поговорками-присловьями поясняется сближение степного «простора» с лесным «угодьем». «Просторно вольному казаку на белом свете жить: был бы лес-батюшка да степь-матушка!» - подговаривается к ним, что присказка к сказке, речение, подслушанное в жигулевском Поволжье, - в тех местах, где когда-то задавала свой грозный пир понизовая вольница, оторвавшаяся от земли и выливавшая горючую тоску по ней в своих воровских да разбойничьих песнях. И теперь еще хватают за сердце, щемят ретивое свои «удалым» напевом такие песни, как:
«Не шуми ты, мати зеленая дубровушка!
Не мешай-ка ты мне, молодцу, думу думати:
Как поутру мне, добру-молодцу, во допросе быть,
Во допросе быть, перед судьей стоять,
Ах, пред судьей стоять - пред праведным,
Перед праведным, пред самим царем...»
С такими словами обращается удалой казак «вор разбойничек» к охранявшей его волю вольную зеленой дубравушке. «Еще станет меня царь-государь спрашивати», - продолжает свою речь удалая песня: «Ты скажи, скажи, детинушка, крестьянской сын, уж как с кем ты воровал, с кем разбой держал? Еще много ли с тобою было товарищей? Я скажу тебе, надежа православный царь, всю правду, я скажу тебе всю истину: что товарищей у меня было четверо, уж как первой мой товарищ темная ночь, а второй мой товарищ - булатный нож, а как третий товарищ мой - добрый конь, а четвертой мой товарищ - тугой лук, что рассыльщики мои - калены стрелы. Что возговорит надежа православный царь: исполать тебе, детинушка крестьянской сын! Что умел ты воровать, умел ответ держать, я за то тебя, детинушка середи поля хоромами высокими, что двумя ли столбами с перекладиной!»... В этой песне разбойник остается все тем же «крестьянским сыном», что и был до своего разбойничества.