Повествование ведется от лица аульного джигита-свидетеля трагических событий, происшедших в его молодые годы, когда он близко знал Абдрахмана и Шугу. И вот теперь, много лет спустя, проезжая мимо памятника Шуги, взволнованный до глубины души, рассказывает он своему молодому спутнику горькую историю, случившуюся здесь. То и дело в ходе повествования звучит взволнованный голос рассказчика, дающего оценку людям и событиям. Близкое знакомство рассказчика с действующими лицами позволяет раскрыть их как бы изнутри, живо и зримо. Ярко выраженные социальные, психологические характеристики, демократизм языка, умение показать внешне простоватых, но «себе на уме» людей из гущи народной, мастерство живописать бытовые детали - своеобразие таланта Майлина-прозаика. И он получает широкое признание. Сюжет произведения драматичен: красивая и умная девушка Шуга не переносит, что ее любимого Абдрахмана сажают в тюрьму, и, тяжело заболев, умирает. Действие повести развиается быстро, динамично и сразу же захватывает читателя. Образ Шуги раскрыт устами рассказчика, повествующего об истории Шуги и Абдрахмана: «Красавица! Светлоликая, нежная, стройная, черноглазая, Как говорится, такая, что и съел бы ее. Говорила сдержанно, с достоинством, походка плавная, как у павы, и в каждом жесте, движении - благородство. Нынче такой в степи не найдешь». Близкое знакомство рассказчика с действующими лицами позволяет раскрыть их внутренний мир. Со свойственной Майлину выразительностью нарисованы в повести предреволюционный аул, быт людей; очерствевшие душой феодалы Кажибай и Азимбай – главные виновники разыгравшейся трагедии. В письме Шуги к любимому она жалуется: На беду мне была красота дана Принесла только горе тебе она, Но о нашем счастье мечтала я Твердо верила: наша судьба одна Я хотела, чтоб мною владел лишь ты Я из жизни земной ухожу одна, Не увидев лица родного черты. Пусть хоть последнее это письмо Напомнит тебе о бедной Шуге.
Принято считать, что эти слова принадлежат новгородскому князю Александру Невскому, герою сражения со шведами на Неве и с рыцарями-крестоносцами на Чудском озере. И произнес он их якобы в назидание послам Ливонского ордена, которые после Ледового побоища (летом 1242 г. ) прибыли к нему в Великий Новгород просить «вечного мира» . На самом деле Александр Невский к этим словам не имеет никакого отношения — в немногих летописных источниках, которые о нем повествуют («Софийская первая летопись» и «Псковская вторая летопись» ) нет никаких упоминаний ни этих слов, ни других, хотя бы отдаленно на них похожих. Автор этих слов — советский писатель Петр Андреевич Павленко (1899—1951), и впервые появились они в его киносценарии «Александр Невский» . Их, согласно сценарию, и произносит главный герой фильма: Кто с мечом к нам войдет, от меча и погибнет. На том стояла и стоит русская земля! (см. : Павленко Н. А. Александр Невский: Киноповесть //Собр. соч. Т. 4. М., 1954). Фильм (режиссер Сергей Эйзенштейн) вышел на экраны 1 декабря 1938 г. , и с той поры эти слова ассоциируются с именем Александра Невского как его личная, «историческая» фраза. Очевидно, в основе этой фразы лежит известное евангельское выражение : «Взявшие меч, мечом погибнут» . Или в полном виде: «Тогда говорит ему Иисус: возврати меч твой в его место, ибо все, взявшие меч, мечом погибнут» (Евангелие от Матфея, гл. 26, ст. 52). Подобное выражение было хорошо известно еще в античном мире, в доевангельские времена. Например, в Древнем Риме оно бытовало в качестве крылатого выражения: Кто воюет мечом, от меча и погибает — Quigladioferit, gladio pent [кви гладио фэрит, гладио пэрит) . Цитируется как назидание и предостережение на будущее поверженному или потенциальному агрессору.
1 Платонов А. П. Собрание сочинений: В 3-х т. / Сост. и примеч. В. А. Чалмаева. М.: Сов. Россия, 1985. Т. 3. С. 427-437 (далее сокращенно — Пл. с указанием страниц).2 Андреев Н. П. Указатель сказочных сюжетов по системе Аарне. Л., 1929.3 Сравнительный указатель сюжетов: Восточнославянская сказка / Сост. Л. Г. Бараг, И. П. Березовский, К. П. Кабашников, Н. В. Новиков. Л., 1979.4 Худяков И. А. Великорусские сказки; Великорусские загадки. СПб., 2001 (далее сокращенно — Х. с указанием № текста и страниц).5 Афанасьев А. Н. Народные русские сказки А. Н. Афанасьева: В 3-х т / Изд. подгот. Л. Г. Бараг, Н. В. Новиков. М., 1985 (далее сокращенно — Аф. с указанием № текста, тома и страниц).6 Ончуков Н. Е. Неизданные сказки из собрания Н. Е. Ончукова (тавдинские, шокшо-зерские и самарские сказки) / РАН. Ин-т рус. лит. Подгот. текстов В. И. Жокулина. СПб., 2000. С. 221-224.7 Сказки Белозерского края / Записали Б. М. и Ю. М. Соколовы / Сост. и коммент. Л. В. Федоровой. Архангельск, 1981. С. 236-238.8 Сказки, рассказы, песни Горьковской области. Горький, 1956. С. 49-56.9 Королькова А. Н. Русские народные сказки: Рассказаны А. Н. Корольковой. ЗаписиЭ. В. Померанцевой / Сост., отв. ред. и авт. вступит. ст. Э. В. Померанцева. М., 1969 (далее сокращенно — К. с указанием страниц); Королькова А. Н. Сказки. Воронеж, 1956 (далее К. 1956 с указанием страниц).10 Старая погудка на новый лад: Русская сказка в изданиях XVIII века. СПб., 2003. С. 320-324.11 Платонов А. П. Записные книжки. Материалы к биографии. М., 2000. С. 154.12 Фразеологический словарь русского языка / Под ред. А. И. Молоткова. М., 1968. С. 305.13 Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 т. М., 1981. Т. 1. С. 686.14 Спиридонова И. А. Книга сказок А. Платонова «Волшебное кольцо» // Ровенко Н. В., Спиридонова И. А. Изучение литературной сказки в школе: Методич. рекомендации. Петрозаводск, 1999.15 Мусорный ветер (1933-1934) // Платонов А. Повести. Рассказы. Из писем. Воронеж, 1982. С. 304.16 Баршт К. А. Поэтика прозы Андрея Платонова. СПб., 2000. С. 45.17 Платонов А. П. Сказки русского народа // Огонек. 1947. №26. С. 24.
