Написать изложение. любимым развлечением ассоль было по вечерам или в праздник, когда отец, отставив банки с клейстером, инструменты и неоконченную работу, садился, сняв передник, отдохнуть, с трубкой в зубах, – забраться к нему на колени и, вертясь в бережном кольце отцовской руки, трогать различные части игрушек, расспрашивая об их назначении. так начиналась своеобразная фантастическая лекция о жизни и людях – лекция, в которой, прежнему образу жизни лонгрена, случайностям, случаю вообще, – диковинным, поразительным и необыкновенным событиям отводилось главное место. лонгрен, называя девочке имена снастей, парусов, предметов морского обихода, постепенно увлекался, переходя от объяснений к различным , в которых играли роль то брашпиль, то рулевое колесо, то мачта или какой-нибудь тип лодки и т. п., а от отдельных иллюстраций этих переходил к широким картинам морских скитаний, вплетая суеверия в действительность, а действительность – в образы своей фантазии. тут появлялась и тигровая кошка, вестница кораблекрушения, и говорящая летучая рыба, не послушаться приказаний которой значило сбиться с курса, и летучий голландец с неистовым своим экипажем; приметы, привидения, русалки, пираты – словом, все басни, коротающие досуг моряка в штиле или излюбленном кабаке. рассказывал лонгрен также о потерпевших крушение, об одичавших и разучившихся говорить людях, о таинственных кладах, бунтах каторжников и многом другом, что выслушивалось девочкой внимательнее, чем может быть слушался в первый раз рассказ колумба о новом материке. – «ну, говори еще», – просила ассоль, когда лонгрен, задумавшись, умолкал, и засыпала на его груди с головой, полной чудесных снов.
Трагический пафос характерен для всего творчества Достоевского и может быть отнесен к его сущностным характеристикам, однако трагическое в произведениях Достоевского имеет ряд особенностей, отличающих его как от античных трагиков, так и от новоевропейских. Трагедия (это слово означает в переводе «песнь козлов»), возникла как драматизация мифа (т.е. мистерия) об умирающем и воскресающем боге Дионисе: дионисийская мистерия завершалась хвалебной песней сатиров Дионису-воскресшему. Трагическое тоже есть как бы хвалебная песнь, но только не богу, а человеку: через свою трагическую гибель на путях свободы человек вплотную подходит к тому, чтобы вновь обрести себя. «Содержание трагедии есть <...> внутренняя закономерность человеческой жизни, осуществляющаяся и раскрывающаяся с очевидностью при попытке ее нарушить или отклониться от своей орбиты» (Булгаков С.Н. О Достоевском. Творчество Достоевского в русской мысли 1881—1931 годов. М., 1990. С. 193). Отсюда — высшая обреченность героев трагедии и непререкаемая правда этой обреченности. Это можно отнести к характеристике трагического и в произведениях Достоевского: его герои не знают еще своих «начал и концов», они застают себя в экзистенциальной свободе и, жаждая изведать, познать себя, идут по дороге свободы до конца — к катастрофе. В конце концов там, где происходит гибель, происходит и возрождение: там человек постигает свою сущность как свою судьбу.