Напишите конспект я вас отделавшись от болтовни репетилова и спрятавшись в швейцарскую в ожидании кареты, он подглядел свидание софьи с молчалиным и разыграл роль отелло, не имея на то никаких прав. он ее, зачем она его «надеждой завлекла», зачем прямо не сказала, что забыто. тут что ни слово — то неправда. никакой надеждой она его не завлекала. она только и делала, что уходила от него, едва говорила с ним, призналась в равнодушии, назвала какой-то старый детский роман и прятанье по углам и даже намекнула, что «бог ее свел с молчалиным». а он потому только, что страстно и так низко был расточитель нежных слов, в ярости, за собственное свое бесполезное унижение, за напущенный на себя добровольно самим собою обман,— казнит всех, а ей бросает жестокое и несправедливое слово: с вами я горжусь моим разрывом,— когда нечего было и разрывать! наконец, просто доходит до брани, изливая желчь: на дочь, и на отца, и на любовника-глупца, и кипит бешенством на всех, «на мучителей, толпу предателей, нескладных умников, лукавых простаков, старух зловещих» и т. д. и уезжает из москвы искать «уголок оскорбленному чувству», произнося всему беспощадный суд и приговор! если бы у него явилась одна здоровая минута, если бы не жег его «мильон терзаний», он бы, конечно, сам сделал себе вопрос: «зачем и за что наделал я всю эту кутерьму? » и, конечно, не нашел бы ответа. за него отвечает грибоедов, который неспроста кончил пьесу этой катастрофой. в ней, не только для софьи, но и для фамусова и всех его гостей, «ум» чацкого, сверкавший, как луч света в целой пьесе, разразился в конце в тот гром, при котором крестятся, по пословице, мужики. от грома первая перекрестилась софья, остававшаяся до самого появления чацкого, когда молчалин уже ползал у ног ее, все тою же бессознательною софьей павловною, с тою же ложью, в какой ее воспитал отец, в какой он прожил сам, весь его дом и весь круг. еще не опомнившись от стыда и ужаса, когда маска упала с молчалина, она прежде всего радуется, что «ночью все узнала, что нет укоряющих свидетелей в глазах! ». а нет свидетелей, следовательно, все шито да крыто, можно забыть, выйти замуж, , за скалозуба. < . .> это смесь хороших инстинктов с ложью, живого ума с отсутствием всякого намека на идеи и убеждения,— путаница понятий, умственная и нравственная слепота — все это не имеет в ней характера личных пороков, а яв- ляется как общие черты ее круга. в собственной, личной ее прячется в тени что-то свое, горячее, нежное, даже мечтательное. остальное принадлежит воспитанию. < > но в софье павловне, спешим оговориться, т. е. в чувстве ее к молчалину, есть много искренности. < > софья удивляется хохоту горничной при рассказе, как она с молчалиным проводит всю ночь: «ни слова вольного! — и так вся ночь проходит! », «враг дерзости, всегда застенчивый, стыдливый! » вот чем она восхищается в нем! это смешно, но тут есть какая-то почти грация — и куда далеко до безнравственности. < > вглядываясь глубже в характер и обстановку софьи, видишь, что не безнравственность (но и не бог, конечно) «свели ее» с молчалиным. прежде всего, влечение покровительствовать любимому человеку, бедному, скромному, не смеющему поднять на нее глаз,— возвысить его до себя, до своего круга, дать ему семейные права. без сомнения, ей в этом роль властвовать над покорным созданием, сделать его счастье и иметь в нем вечного раба. не вина, что из этого выходил будущий «муж-мальчик, муж-слуга — идеал московских мужей! ». на другие идеалы негде было наткнуться в доме фамусова. вообще к софье павловне трудно отнестись не симпатично: в ней есть сильные задатки недюжинной натуры, живого ума, страстности и женской мягкости. она загублена в духоте, куда не проникал ни один луч света, ни одна струя свежего воздуха. недаром любил ее и чацкий. после него она одна из всей этой толпы напрашивается на какое-то грустное чувство, и в душе читателя против нее нет того безучастного смеха, с каким он расстается с прочими лицами. ей, конечно, тяжелее всех, тяжелее даже чацкого, и ей достается свой «мильон терзаний». чацкого роль — роль страдательная: она иначе и быть не может. такова роль всех чацких, хотя она в то же время и всегда победительная. но они не знают о своей победе, они сеют только, а пожинают другие — и в этом их главное страдание, т. е. в безнадежности успеха. < . .> напишите конспект я вас
