Самым молодым ветеранам войны уже исполнилось по 90 лет. Их мало, тех, кто готов был отдавать свою жизнь за других. А вот детей войны много среди нас. Им приходилось во время войны уже в 13 лет бросать школу и становиться у станка на заводе. В 12 лет им приходилось работать в поле и махать тяпкой весь день, так толком не выучив литературу и математику. Даже пятилетние дети тогда знали, что такое послевоенный голод. А девочки, будущие красавицы, узнали, что такое обритая наголо от вшей голова. И каково ходить в школу в шинели отца и мужских сапогах, потому что нет другой теплой одежды дома.
Да что там, многие из-за войны и читать, писать толком не научились тогда. А скольких детей война сделала сиротами, лишила отцов и мам!
Война – это больше испытание для каждого человека. В ней важно выжить и не предать при этом собственную совесть. Защитить слабого и суметь дать отпор противнику. Понять, где подлый и жестокий человек, а где гуманный и человечный.
Нам очень важно уважать труд военного поколения. И у них есть чему поучиться, с ними есть о чем полезном поговорить. Ведь пережить то, что пережили эти сильные люди, не приведи Бог никому. Они умеют ценить простые вещи: кусок хлеба, теплые сапоги, крышу над головой. Они знают, что доброта человеческая и взаимная важнее успеха, развлечений, славы и богатств.
Самым молодым ветеранам войны уже исполнилось по 90 лет. Их мало, тех, кто готов был отдавать свою жизнь за других. А вот детей войны много среди нас. Им приходилось во время войны уже в 13 лет бросать школу и становиться у станка на заводе. В 12 лет им приходилось работать в поле и махать тяпкой весь день, так толком не выучив литературу и математику. Даже пятилетние дети тогда знали, что такое послевоенный голод. А девочки, будущие красавицы, узнали, что такое обритая наголо от вшей голова. И каково ходить в школу в шинели отца и мужских сапогах, потому что нет другой теплой одежды дома.
Да что там, многие из-за войны и читать, писать толком не научились тогда. А скольких детей война сделала сиротами, лишила отцов и мам!
Война – это больше испытание для каждого человека. В ней важно выжить и не предать при этом собственную совесть. Защитить слабого и суметь дать отпор противнику. Понять, где подлый и жестокий человек, а где гуманный и человечный.
Нам очень важно уважать труд военного поколения. И у них есть чему поучиться, с ними есть о чем полезном поговорить. Ведь пережить то, что пережили эти сильные люди, не приведи Бог никому. Они умеют ценить простые вещи: кусок хлеба, теплые сапоги, крышу над головой. Они знают, что доброта человеческая и взаимная важнее успеха, развлечений, славы и богатств.
а покрыта белоснежным ковром. Не оставалось ни одного темного пятнышка. Даже голые березы, ольхи, ивы и рябины убрались инеем, точно серебристым пухом. А ели сделались еще важнее. Они стояли засыпанные снегом, как будто надели дорогую теплую шубу. Да, чудно, хорошо было кругом; а бедная Серая Шейка знала только одно, что эта красота не для нее, и трепетала при одной мысли, что ее полынья вот-вот замерзнет и ей некуда будет деться. Лиса действительно пришла через несколько дней, села на берегу и опять заговорила:
- Соскучилась я по тебе, уточка... Выходи сюда; а не хочешь, так я сама к тебе приду. Я не спесива...

И Лиса принялась ползти осторожно по льду к самой полынье. У Серой Шейки замерло сердце. Но Лиса не могла подобраться к самой воде, потому что там лед был еще очень тонок. Она положила голову на передние лапки, облизнулась и проговорила:
- Какая ты глупая, уточка... Вылезай на лед! А впрочем, до свидания! Я тороплюсь по своим делам...
Лиса начала приходить каждый день - проведать, не застыла ли полынья. Наступившие морозы делали свое дело. От большой полыньи оставалось всего одно окно в сажень величиной. Лед был крепкий, и Лиса садилась на самом краю. Бедная Серая Шейка со страху ныряла в воду, а Лиса сидела и зло подсмеивалась над ней:
- Ничего, ныряй, а я тебя все равно съем... Выходи лучше сама.
Заяц видел с берега, что проделывала Лиса, и возмущался всем своим заячьим сердцем:
- Ах, какая бессовестная эта Лиса... Какая несчастная эта Серая Шейка! Съест ее Лиса...
IV
По всей вероятности, Лиса и съела бы Серую Шейку, когда полынья замерзла бы совсем, но случилось иначе. Заяц все видел своими собственными косыми глазами.
Дело было утром. Заяц выскочил из своего логова покормиться и поиграть с другими зайцами. Мороз был здоровый, и зайцы грелись, поколачивая лапку о лапку. Хотя и холодно, а все-таки весело.
- Братцы, берегитесь! - крикнул кто-то.
Действительно, опасность была на носу. На опушке леса стоял сгорбленный старичок охотник, который подкрался на лыжах совершенно неслышно и высматривал, которого бы зайца застрелить.
Эх, теплая старухе шуба будет, - соображал он, выбирая самого крупного зайца.
Он даже прицелился из ружья, но зайцы его заметили и кинулись в лес, как сумасшедшие.
- Ах, лукавцы! - рассердился старичок. - Вот ужо я вас... Того не понимают, глупые, что нельзя старухе без шубы. Не мерзнуть же ей... А вы Акинтича не обманете, сколько ни бегайте. Акинтич-то похитрее будет... А старуха Акинтичу вон как наказывала: Ты, смотри, старик, без шубы не приходи! А вы сигать...
Старичок пустился разыскивать зайцев по следам, но зайцы рассыпались по лесу, как горох. Старичок порядком измучился, обругал лукавых зайцев и присел на берегу реки отдохнуть.
- Эх, старуха, старуха, убежала наша шуба! - думал он вслух. - Ну, вот отдохну и пойду искать другую...
Сидит старичок, горюет, а тут, глядь, Лиса по реке ползет, - так и ползет, точно кошка.
- Ге, ге, вот так штука! - обрадовался старичок. - К старухиной-то шубе воротник сам ползет... Видно, пить захотела, а то, может, и рыбки вздумала половить...
Лиса действительно подползла к самой полынье, в которой плавала Серая Шейка, и улеглась на льду. Стариковские глаза видели плохо и из-за лисы не замечали утки.
Надо так ее застрелять, чтобы воротника не испортить, - соображал старик, прицеливаясь в Лису. - А то вот как старуха будет браниться, если воротник-то в дырьях окажется... Тоже своя сноровка везде надобна, а без снасти и клопа не убьешь.