«Метель» – одна из повестей из цикла «Повести Белкина» А.С. Пушкина. Как и в остальных повестях этого цикла, автор анализирует непростые жизненные ситуации, которые разрешаются волею судьбы неожиданно и благополучно. Повесть относится к жанру реализма, однако события в ней развиваются по канонам романтического жанра. Да и сама главная героиня, Марья Гавриловна, воплощает в себе черты героинь романтических романов, на которых она и воспитывалась. Следуя традициям жанра, героиня влюбляется в бедного прапорщика и тайно убегает с ним из дома. Но венчание с возлюбленным не состоялось – вмешалась судьба в виде метели. Мужем Марьи Гавриловны становится незнакомец, который из-за метели оказался в месте венчания. Та же метель задержала в пути жениха. Именно она, получается, распорядилась судьбой этих троих людей. Незнакомец сразу же исчезает из жизни Марьи Гавриловны. Возлюбленный, считая, что обидел невесту, не явившись на венчание, уходит на войну и погибает в боях. Положение Марьи Гавриловны очень плачевно, особенно для того времени. Она не может выйти замуж, так как у нее есть законный муж. Но вся ирония заключается в том, что она не знает ни кто он, ни где он. Но, благодаря очередному вмешательству судьбы, героев ждет счастливая развязка. Она опять сводит их вместе и дает им шанс на счастливую семейную жизнь. Какую же роль сыграла метель во всей этой истории? Пушкин считал, что иногда случай может изменить всю жизнь человека. Именно случай и руководит жизнью людей, и не все зависит от человека. Существуют силы, которые могут управлять нашей жизнью, стоит лишь прислушаться к ним, а не идти наперекор судьбе. Метель, которая по-своему распорядилась жизнью главных героев, воплощает в себе орудие судьбы в этой повести.
Рассказ Ивана Сергеевича Тургенева «Бежин луг» - это один из самых прекрасных рассказов о природе. Тургенев описывает луг глазами охотника - человека, влюбленного в свой край, в родную природу. Охотник подошел к мальчикам, которые пасли лошадей. Он не хочет им мешать, поэтому любуется ночным лугом. Как он говорит, картина, открывшаяся его взору, была чудесная: «Около огней дрожало и как будто замирало, упираясь в темноту, круглое красноватое отражение; пламя, вспыхивая, изредка забрасывало за черту того круга быстрые отблески; тонкий язык света лизнет голые сучья лозника и разом исчезнет; острые, длинные тени, врываясь на мгновенье, в свою очередь, добегали до самых огоньков: мрак боролся со светом. <.. .> Из освещенного места трудно разглядеть, что делается в потемках, и потому вблизи все казалось задернутым почти черной завесой; но далее к небосклону длинными пятнами смутно виднелись холмы и леса. Темное чистое небо торжественно и необъятно высоко стояло над нами со всем своим таинственным великолепием. Сладко стеснялась грудь, вдыхая тот особенный, томительный и свежий запах - запах русской летней ночи. Кругом не слышалось почти никакого шума... Лишь изредка в близкой реке с внезапной звучностью плеснет большая рыба и прибрежный тростник слабо зашумит, едва поколебленный набежавшей волной... Одни огоньки тихонько потрескивали».
Был прекрасный июльский день, один из тех дней, которые случаются только тогда, когда погода установилась надолго. С самого раннего утра небо ясно; утренняя заря не пылает пожаром: она разливается кротким румянцем. Солнце — не огнистое, не раскалённое, как во время знойной засухи, не тускло-багровое, как перед бурей, но светлое и приветно лучезарное — мирно всплывает под узкой и длинной тучкой, свежо просияет и погрузится в лиловый ее туман. Верхний, тонкий край растянутого облачка засверкает змейками; блеск их подобен блеску кованого серебра... Но вот опять хлынули играющие лучи, — и весело и величаво, словно взлетая, поднимается могучее светило. Около полудня обыкновенно появляется множество круглых высоких облаков, золотисто-серых, с нежными белыми краями. Подобно островам, разбросанным по бесконечно разлившейся реке, обтекающей их глубоко прозрачными рукавами ровной синевы, они почти не трогаются с места; далее, к небосклону, они сдвигаются, теснятся, синевы между ними уже не видать; но сами они так же лазурны, как небо: они все насквозь проникнуты светом и теплотой. Цвет небосклона, лёгкий, бледно-лиловый, не изменяется во весь день и кругом одинаков; нигде не темнеет, не густеет гроза; разве кое-где протянутся сверху вниз голубоватые полосы: то сеется едва заметный дождь. К вечеру эти облака исчезают; последние из них, черноватые и неопределенные, как дым, ложатся розовыми клубами напротив заходящего солнца; на месте, где оно закатилось так же спокойно, как спокойно взошло на небо, алое сиянье стоит недолгое время над потемневшей землёй, и, тихо мигая, как бережно несомая свечка, затеплится на нем вечерняя звезда. В такие дни краски все смягчены; светлы, но не ярки; на всем лежит печать какой-то трогательной кротости. В такие дни жар бывает иногда весьма силен, иногда даже «парит» по скатам полей; но ветер разгоняет, раздвигает накопившийся зной, и вихри-круговороты — несомненный признак постоянной погоды — высокими белыми столбами гуляют по дорогам через пашню. В сухом и чистом воздухе пахнет полынью, сжатой рожью, гречихой; даже за час до ночи вы не чувствуете сырости. Подобной погоды желает земледелец для уборки хлеба...
