Время… Это оно встало непреодолимой стеной между двадцатыми и тридцатыми годами века. Время отбросило назад шумные споры о будущем России, мечты, радость ожидания грядущих перемен. Все осталось там, за тридцатым июля 1826 года - страшным днем казни декабристов. Не услышишь больше слова "свобода"; "средь бурь пустых томится юность" Лермонтова и его сверстников. В пятнадцать лет Лермонтов, впереди у которого была целая жизнь, писал:К чему глубокие познанъя, жажда славы, талант и пылкая любовь свободы, когда мы их употребить не можем?"Немытая Россия, страна рабов, страна господ", - страдание и боль Лермонтова. В этой России оказался "лишним" человеком и Печорин - герой романа "Герой нашего времени".Когда открываешь этот роман, забываешь, что книга написана более ста лет назад. С первых же страниц погружаешься в мир, где живут такие разные люди - Максим Максимыч, у которого, по словам Белинского, "чудесная душа, золотое сердце", и Печорин.Две главы - две встречи. Только потом мы узнаем о героя, о том, как судьба забросила его в дикие края, только потом полностью перед нами раскроется душа Печорина. А пока…В небольшой крепости на Кавказе тихо и мирно служит старый штабс-капитан Максим Максимыч. И целое событие в его жизни - приезд нового человека. "Его звали… Григорием Александровичем Печориным", - немного медленно, растянуто, словно само имя доставляло ему наслаждение, говорит попутчику Максим Максимыч о прибывшем офицере. Только воспоминание о нем заставляет разговориться штабс-капитана. "Он был такой тоненький, беленький, на нем мундир был такой новенький", - так рассказывает Максим Максимыч о своей первой встрече автору, который обстоятельно, слово в слово, записывает повествование капитана. В этих словах - вся душа, вся доброта старого человека, готового подарить Печорину всю свою нерастраченную нежность.Рассказывая незнакомому человеку о Григории Александровиче, Максим Максимыч волнуется, словно заново переживает лучшие свои минуты. Можно представить, как раскрылся он навстречу этому "тоненькому" офицеру. "Вам будет немножко скучно… ну, да мы с вами будем жить по-приятельски. Да зовите меня просто Максим Максимыч…», - сразу же, без всяких церемоний, предлагает он Печорину. А Печорин? Только официальность звучит в его ответе на все расспросы: "Так точно, господин штабс-капитан". Да и сам Максим Максимыч замечает неординарность Печорина, его непохожесть на других и относит его к разряду людей, у которых "на роду написано, что с ними должны случаться разные необыкновенные вещи".Впрочем, для себя Максим Максимыч объяснил все просто: чудачества Печорина происходят из-за того, что он богат. Простой, добродушный Максим Максимыч полюбил нового офицера. И хотя жалко ему погибшую Бэлу, хотя в душе обвиняет в ее смерти Печорина, все равно для него сумасбродный молодой человек - "бедняжка". "Печорин был долго нездоров, исхудал, бедняжка», - говорит он попутчику. Только одной этой фразой Лермонтов передает и все горе, пережитое Печориным, и неостывшую любовь к нему Максима Максимыча.И только один раз сам Печорин приподнимает завесу со своей души. "Во мне душа испорчена светом, воображение беспокойное, сердце ненасытное", - признается он Максиму Максимычу. Больно и страшно за человека, которому "горька остылой жизни чаша и уж ничто души не веселит". "Я один, никто меня не понимает", - пишет Лермонтов в одном из стихотворений. Так мог бы сказать и Печорин. Не понял его исповеди Максим Максимыч. Да и как понять старому службисту, проведшему всю жизнь в этой затерянной крепости, знающему только свои обязанности и исправно их исполняющему, человека, который "просит бури"? Нет, любовь Бэлы, вся история с Казбичем и Азаматом не "буря". Все это И снова скука, скука, скука…
Акт рассказывания: повествователь – рассказчик – образ автораДата добавления: 2014-09-04; просмотров: 1.Читайте также:
Понятие повествование в широком смысле подразумевает общение некоего субъекта, рассказывающего о событиях, с читателем и применяется не только к художественным текстам (например, о событиях повествует ученый-историк). Очевидно, следует прежде всего соотнести повествование со структурой литературного произведения. При этом нужно разграничивать два аспекта: «событие, о котором рассказывается», и «событие самого рассказывания». Термин «повествование» соответствует в данном случае исключительно второму «событию».Необходимо внести два уточнения. Во-первых, повествующий субъект имеет прямой контакт с адресатом-читателем, отсутствующий, например, в случаях вставных рассказов, обращенных одними персонажами к другим. Во-вторых, четкое разграничение двух названных аспектов произведения возможно, а их относительная автономность характерна в основном для эпических произведений. Конечно, рассказ персонажа драмы о событиях, которые не показаны на сцене, или аналогичный рассказ о лирического субъекта (не говоря уже об особом лирическом жанре «рассказа в стихах»)представляют собой явления, близкие эпическому повествованию. Но это будут уже переходные формы.Различаются рассказ о событиях одного из действующих лиц, адресованный не читателю, а слушателям-персонажам, и рассказ об этих же событиях такого субъекта изображения и речи, который является посредникоммежду миром персонажей и действительностью читателя. Только рассказ во втором значении следует – при более точном и ответственном словоупотреблении – называть «повествованием». Например, вставные истории в пушкинском «Выстреле» (рассказы Сильвио и графа Б*) считаются таковыми именно потому, что они функционируют внутриизображенного мира и становятся известны благодаря основному рассказчику, который передает их читателю, обращаясь непосредственно к нему, а не к тем или иным участникам событий.Таким образом, при подходе, дифференцирующем «акты рассказывания» в зависимости от их адресата, категория повествователя может быть соотнесена с такими различными субъектами изображения и речи, как повествователь, рассказчик и «образ автора».Общей для них является посредническая функция, и на этой основе возможно установление различий.Повествователь – тот, кто сообщает читателю о событиях и поступках персонажей, фиксирует ход времени, изображает облик действующих лиц и обстановку действия, анализирует внутреннее состояние героя и мотивы его поведения, характеризует его человеческий тип (душевный склад, темперамент, отношение к нравственным нормам и т. п.), не будучи при этом ни участником событий, ни – что еще важнее – объектом изображения для кого-либо из персонажей. Специфика повествователя одновременно – во всеобъемлющем кругозоре (его границы совпадают с границами изображенного мира) и в адресованности его речи в первую очередь читателю, т. е. направленности ее как раз за пределы изображенного мира. Иначе говоря, эта специфика определена положением «на границе» вымышленной действительности.
