1.Упоминание о старой барыне, жившей в одном из домов Москвы.
2.Жизнь Герасима в деревне до того, как его забрали в город.
3.Жизнь Герасима в городе, его занятия и взаимоотношения с окружающими.
4.Любовь Герасима к Татьяне.
5.Барыня решает женить пьяницу-башмачника на Татьяне.
6.Герасим находит Муму.
7.Дворник растит собачку, ухаживает за ней.
8.Встреча Муму и барыни.
9.Барыня требует уничтожить собаку.
10.Герасим подчиняется воле помещицы, утопив собаку.
11.Сразу после гибели Муму он в знак протеста уходит из города в родную деревню
Славянские имена: заимствованные и настоящие Большинство современных имён было заимствовано в IX-XIII веках вместе с христианством. Эти инородные имена были объявлены «правильными», «настоящими» и занесены в «святцы». После насаждения христианства на Руси разрешалось давать имена только через церковь, при крещении. Несмотря на то, что имена эти давались почти тысячелетие, они до сих пор остаются чуждыми для нашего народа: ведь они возникли на иноземной почве и были искусственно пересажены на славянскую землю. Привычные теперь имена Иван, Семён, Михаил - были так же непривычны для слуха наших предков, как сейчас для нас звучат имена Матомба, Нгхуру-Нгхоро и другие. Однако с церковью спорить было опасно (до XIV века за испечённый блин могли сжечь на костре, а в XVI веке жгли за такой ещё пустяк, как чтение иностранных книг), поэтому наши бедные прапрабабушки и прапрадедушки, старательно выговаривая диковинные имена, искажали их до неузнаваемости. Так Иоханаан превратился в Иоанна, а затем - в Ивана. Шимон стал Семёном, а Иулина - Ульяной. Так впоследствии русские переделали немецкую фамилию Кос фон Дален в Козлодавлев, а Погенкампф - в Поганкин. Насильно обращенный в христианство народ тяжело расставался со своими, славянскими именами, поэтому в летописях и указах нередко можно встретить такие упоминания, как «Боярин Феодор, зовомый Дорога», «...именем Милонег, Пётр по крещенью» и т.д. С XVII века славянские имена начинают терять своё значение, превращаясь в прозвища, пока, наконец, не исчезают из употребления
«Губернские очерки» открыли счет сатирическим произведениям Салтыкова-Щедрина, подготовили появление сатирического романа-обозрения « История одного города ».
В 1868 году Салтыков оставляет государственную службу, разочаровавшись в ее назначении и поняв свою не что-либо изменить в жизни народа. Накопленные впечатления нашли отражение в ярком, необычном и смелом произведении, резко отличающемся от ряда созданных в эти годы творений русских писателей, да и самого Салтыкова-Щедрина .
Образ города Глупова как воплощения самодержавно-помещичьего строя возник у писателя еще в очерках начала 60-х годов, когда освободительная борьба русского народа переживала подъем. «Наши глуповские дела» , «Глупов и глуповцы» , «Глуповское распутство» , «Клевета» и другие очерки показывали неизбежное падение Глупова и победу городов Буянова и Умнова, которым принадлежало будущее.
На время оставив работу над циклом «Помпадуры и помпадурши, Салтыков загорелся идеей создания романа « История одного города », тематически родственного «Помпадурам и помпадуршам» .
В январе 1869 года сатирик выступает с первыми главами «Опись градоначальникам» и «Органчик» в журнале «Отечественные записки» (№ 1), но до конца года приостанавливает работу, чтобы осуществить идею создания сказок («Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил», «Пропала совесть» , «Дикий помещик») . Кроме этого, наметилось произведение «Господа ташкентцы» , нужно было довести до логического конца «Признаки времени» и «Письма о провинции» . Не оставляет Салтыков работу в журнале: появляется серия публицистических и литературно-критических статей и рецензий.
Вернувшись к работе над романом, уже в № 1-4, 9 («Отечественные записки» ) 1870 года он публикует продолжение « Истории одного города ». В 1870 году книга вышла отдельным изданием под названием « История одного города . По подлинным документам издал М, Е. Салтыков ( Щедрин )».
« История одного города » вызвала массу толкований и негодований, что заставило Салтыкова ответить на статью известного публициста А. Суворина. Автор критической статьи «Историческая сатира» , появившейся в апрельском номере журнала «Вестник Европы» за 1871 год, обвинил писателя в глумлении над русским народом и искажении фактов русской истории, не проникая в глубину замысла и суть художественного своеобразия произведения . И. С. Тургенев называл книгу замечательной и считал, что в ней отражена «сатирическая история русского общества во второй половине и начале нынешнего столетия» . .
М. Е. Салтыков-Щедрин знал, что «писатель, которого сердце не переболело всеми болями того общества, в котором он действует, едва ли может претендовать в литературе на значение выше посредственного и очень скоропреходящего» .