Был прекрасный июльский день, один из тех дней, которые случаются только тогда, когда погода установилась надолго. С самого раннего утра небо ясно; утренняя заря не пылает пожаром: она разливается кротким румянцем. Солнце — не огнистое, не раскаленное, как во время знойной засухи, не тускло-багровое, как перед бурей, но светлое и приветно лучезарное — мирно всплывает под узкой и длинной тучкой, свежо просияет и погрузится в лиловый ее туман. Верхний, тонкий край растянутого облачка засверкает змейками; блеск их подобен блеску кованого серебра... Но вот опять хлынули играющие лучи, — и весело и величаво, словно взлетая, поднимается могучее светило. Около полудня обыкновенно появляется множество круглых высоких облаков, золотисто-серых, с нежными белыми краями. Подобно островам, разбросанным по бесконечно разлившейся реке, обтекающей их глубоко прозрачными рукавами ровной синевы, они почти не трогаются с места; далее, к небосклону, они сдвигаются, теснятся, синевы между ними уже не видать; но сами они так же лазурны, как небо: они все насквозь проникнуты светом и теплотой. Цвет небосклона, легкий, бледно-лиловый, не изменяется во весь день и кругом одинаков; нигде не темнеет, не густеет гроза; разве кое-где протянутся сверху вниз голубоватые полосы: то сеется едва заметный дождь. К вечеру эти облака исчезают; последние из них, черноватые и неопределенные, как дым, ложатся розовыми клубами напротив заходящего солнца; на месте, где оно закатилось так же спокойно, как спокойно взошло на небо, алое сиянье стоит недолгое время над потемневшей землей, и, тихо мигая, как бережно несомая свечка, затеплится на нем вечерняя звезда. В такие дни краски все смягчены; светлы, но не ярки; на всем лежит печать какой-то трогательной кротости. В такие дни жар бывает иногда весьма силен, иногда даже «парит» по скатам полей; но ветер разгоняет, раздвигает накопившийся зной, и вихри-круговороты — несомненный признак постоянной погоды — высокими белыми столбами гуляют по дорогам через пашню. В сухом и чистом воздухе пахнет полынью, сжатой рожью, гречихой; даже за час до ночи вы не чувствуете сырости. Подобной погоды желает земледелец для уборки хлеба...
Как много внимания (даже слишком много) и время мы уделяем тому, как одеты люди, с которыми мы общаемся, или мы сами. Мы стараемся постоянно быть в курсе новых модных тенденций, стремимся приобрести побольше стильных и дорогих вещей, сделать красивый макияж, красиво уложить волосы. Конечно, это очень важно, для человека естественно стремиться выглядеть красиво и изящно. Также, по моему мнению, желание хорошо одеваться — проявление уважения к людям, с которыми мы общаемся. Ведь никому не приятно болтать с неопрятным и непрезентабельным лицом. И есть одна проблема. К сожалению, иногда случается так, что именно внешность становится залогом того, что на человека, посмотрят как на личность, или же за внешним блеском мы не видим истинной натуры человека.
Как досадно можно ошибиться, если опираться в своих суждениях на первое, часто обманчиво, впечатление или делать выводы только на основе того, как выглядит человек.
Прекрасно одетый и вполне приятный на первый взгляд человек может оказаться неинтересным и душевно мизерным. С таким человеком не о чем разговаривать, с ним не хочется поддерживать отношения. И наоборот, человек, который имеет не слишком привлекательную внешность и одет не достаточно модно, может вызвать симпатию, если он умный, добрый, искренний.
Приветливая улыбка и ласковое слово, в конце концов, гораздо важнее внешнего блеска и изысканности. Ведь по одежке только встречают. За полчаса ты уже не замечаешь ни мелких дефектов лица собеседника, ни того, как он одет. Тебя уже интересует, что именно он говорит и какие мысли высказывает. Ты воспринимаешь его уже целиком как личность и обращаешь внимание только на характер и ум