Глава открывается лирическим отступлением о путешествиях. «Прежде, давно, в лета моей юности, в лета невозвратно минувшего моего детства, мне было весело подъезжать в первый раз к незнакомому месту… Любопытного много открывал в нем детский любопытный взгляд… Теперь равнодушно подъезжаю ко всякой незнакомой деревне и равнодушно гляжу на ее пошлую наружность; моему охлажденному взору неприютно, мне не смешно, и то, что пробудило бы в прежние годы живое движение в лице, смех и немолчные речи, то скользит теперь мимо, и безучастное молчание хранят мои недвижные уста. О моя юность! О моя свежесть!» Чичиков отправляется в усадьбу Плюшкина, долго не может найти господский дом. «Каким-то дряхлым инвалидом глядел сей странный замок… Местами был он в один этаж, местами в два… Стены дома ощеливали местами нагую штукатурную решетку и, как видно, много потерпели от всяких непогод, дождей, вихрей и осенних перемен… Сад, выходивший за село и потом пропадавший в поле, заросший и заглохлый, казалось, один освежал эту обширную деревню и один был вполне живописен в своем картинном опустении». Во дворе Чичиков встречает человека, о котором даже не может сказать, «мужик это или баба», решает, что перед ним ключница, одетая «в платье неопределенное», на голове колпак, халат сшит неизвестно из чего. Чичиков неприятно поражен, узнав, что перед ним хозяин дома, богатый помещик Степан Плюшкин. Далее следует описание Плюшкина, «как он дошел до жизни такой». Когда-то он был бережливым хозяином, опытным и мудрым человеком, его жена славилась хлебосольством, у Плюшкина были две дочери и сын. Но вскоре Плюшкин овдовел, «часть ключей, а с ними мелких забот, перешла к нему. Плюшкин стал беспокойнее и, как все вдовцы, подозрительнее и скупее». Старшая дочь убежала и обвенчалась с офицером кавалерийского полка. Отец ее проклял. Сын, отправленный в город определяться на службу, определился вместо этого в военные. Младшая дочь умерла. «Одинокая жизнь дала сытную пищу скупости… человеческие чувства… мелели ежеминутно, и каждый день что-нибудь утрачивалось в этой изношенной развалине…» Купцы, приезжающие забирать у Плюшкина товар, вскоре перестают посещать его, так как из-за своей неимоверной скупости Плюшкин ни с кем не может сторговаться. «Сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, мука в подвалах превратилась в камень, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль… и сам он обратился наконец в какую-то прореху на человечестве». Свое состояние Плюшкин собирал по мелочи, не гнушаясь подбирать чужие, случайно забытые вещи. Огромным оброком от крепостных Плюшкин не пользуется. Он держит одни сапоги для всей дворни, а по двору крестьяне ходят босиком. Экономия Плюшкина доведена до абсурда (он несколько месяцев хранит сухарь из кулича, который привезла ему в подарок дочь; всегда знает, сколько наливки осталось в графине и собственноручно делает отметки, пишет на бумаге убористо, так что строчки набегают друг на друга). Узнав о цели визита Чичикова, Плюшкин преисполняется радости, поскольку Чичиков предлагает ему заплатить за мертвые души. Плюшкин соглашается продать Чичикову не только мертвых крестьян, но и беглых, при этом торгуется за каждую копейку. Получив деньги, которыми он никогда не воспользуется, прячет ассигнации в ящик, где им будет суждено пролежать до смерти хозяина. Чичиков торопится уехать, к большой радости Плюшкина, отказываясь от чая и угощений. Плюшкин приказывает убрать сухарь из кулича опять в кладовую, при этом следит, чтобы не пропало ни крошки. Чичиков возвращается в гостиницу
Едешь, едешь, - степь да небо, Точно нет им края, И стоит вверху, над степью, Тишина немая. Нестерпимою жарою Воздух так и пышет; Как шумит трава густая, Только ухо слышит. Едешь, едешь, - как шальные, Кони мчатся степью; Вдаль курганы, зеленея, Убегают цепью. Промелькнут перед глазами Две-три старых ивы, - И опять в траве волнами Ветра переливы. Едешь, едешь, - степь да небо, - Степь, все степь, как море; И взгрустнется поневоле На таком просторе. 1871 Паузы в тексте отмечены знаками препинания
Ванюшка, Петр и Сережка дружили втроем. Лидером в этой тройке был Петя. Он учился уже в седьмом классе, а Ванюшка с Сережкой – в пятом. «Малявкам», как иногда называл друзей Петр, старший друг казался самым умным и сильным. Между Ваней и Сережей постоянно происходило негласное соревнование, кто ближе и дороже для Пети. Однажды школьный автобус, который развозил ребят по окрестным селам, не пришел вовремя. Мальчишки решили не ждать, а идти пешком три километра до своего села. Они «срезали» дорогу и пошли через старые, заросшие камышом, заболоченные поля и перелески. Все шли уверенно, однако с осторожностью: с краю дорога плавно переходила в болото. Ванюшка внимательно слушал рассказ друга о рекорде. Петя на уроке физкультуры двенадцать раз подтянулся на перекладине! Ваня со смущением поглядывал на свои худенькие руки. А Петя с гордостью показывал бицепсы товарищам. В это время Сережка нечаянно сошел с тропинки и быстро стал погружаться в топкое болото. Петр с Ванюшкой ужаснулись. Они начали метаться около друга, тянули к нему руки, но не могли достать до Сережки. Было страшно, потому что болото, как живое чудище, засасывало Серегу. Мальчик уже не кричал, а только с мольбой смотрел в глаза товарищам… «Пойдем, мы ничем ему не тихо сказал Ванюшке Петя. Ваня впервые отказал своему кумиру. «Нет!» – ответил он и остался рядом с Серегой. Что же делать? Ванюшка рывком сбросил с ног сапоги, снял джинсы, накрутил одну штанину на кисть руки, вторую бросил обессилевшему Сережке. Тот благодарно кивнул другу, уцепился за канат», но сил не хватало. Ванюшке пришлось улечься в холодную жижу, чтобы удобнее тянуть Сережу из болота. Они не помнили, как пришло избавление. Потом Ванюшка и Сережка, грязные и продрогшие, сидели на тропе и то плакали, то смеялись. А что же Петр? Он как-то поник, перестал хвастать, распускать «павлиньи перья». Теперь Петя старается обходить стороной Ванюшку и Сережку, в школьном автобусе садится подальше от двух «друзей – не разлей… болото» – так после этого случая стали звать мальчишек. Наверное, иногда экстремальные ситуации нужны. Они распознать настоящего друга.
