Мой прадедушка воевал на фронтах Великой Отечественной войны и попал в плен. Его оправили в концлагерь. Прадедушка и его товарищи сделали попытку побега, но их поймали. Пять долгих лет провёл он в лагере. Это было жуткое место. Многие умирали от голода, многие – от пыток. Кто-то не выдерживал непосильного рабского труда, а кто-то просто уже сам не хотел жить. Всюду были собаки и охранники, каждый шаг наказывался. Но вот война закончилась, и пленных освободили. Когда прадедушка вернулся домой, он боялся всякого шороха. В доме всегда были опущены занавески, двери и ворота закрывались на мощные запоры. Много лет до того, когда прадедушка понял, что война закончилась, и поверил в то, что можно спокойно спать. Прадедушка прожил до семидесяти двух лет. Война забрала его здоровье, лишила зрения. Если бы не эта проклятая война, прадедушка мог бы прожить долгую и счастливую жизнь – жизнь без страха.
1. учредил провинции, приписал к Новгороду, Пскову, Астрахани и другим городам малые города и уезды. 2.Указо от 1708 г. «Об учреждении губерний и о росписании к ним городов» Россия стала разделена на 8 губерний — Московскую, Ингерманландскую (с 1710 г. — Петербургская), Смоленскую, Киевскую, Азовскую, Казанскую, Архангелогородскую и Сибирскую. 3.Указ Петра I от 1719 г. «Об устройстве губерний и об определении в оныя правителей» территория каждой губернии подразделялась на более мелкие единицы — провинции. Всего было учреждено 45 провинций, затем их число возросло до 50. ( Провинции распадались на округа — дистрикты, здесь заправляли делами земские комиссары, выбираемые из местных дворян. ) 4.
Искусственный Интеллект (100729)...Чуб выпучил глаза, когда вошел к нему кузнец, и не знал, чему дивиться: тому ли, что кузнец воскрес, тому ли, что кузнец смел к нему притти, или тому, что он нарядился таким щеголем и запорожцем. Но еще больше изумился он, когда Вакула развязал платок и положил перед ним новехонькую шапку и пояс, какого не видано было на селе, а сам повалился ему в ноги и проговорил умоляющим голосом: „помилуй, батько! не гневись! вот тебе и нагайка: бей, сколько душа пожелает, отдаюсь сам; во всем каюсь; бей, да не гневись только! ты ж когда-то братался с покойным батьком, вместе хлеб-соль ели и магарыч пили“. Чуб не без тайного удовольствия видел, как кузнец, который никому на селе в ус не дул, сгибал в руке пятаки и подковы, как гречневые блины, тот самый кузнец лежал у ног его. Чтоб еще больше не уронить себя, Чуб взял нагайку и ударил его три раза по спине. „Ну, будет с тебя, вставай! старых людей всегда слушай! Забудем всё, что было меж нами! ну, теперь говори, чего тебе хочется? “ „Отдай, батько, за меня Оксану! “ Чуб немного подумал, поглядел на шапку и пояс, шапка была чудная, пояс также не уступал ей, вспомнил о вероломной Солохе и сказал решительно: „добре! присылай сватов! “...
Но вот война закончилась, и пленных освободили. Когда прадедушка вернулся домой, он боялся всякого шороха. В доме всегда были опущены занавески, двери и ворота закрывались на мощные запоры. Много лет до того, когда прадедушка понял, что война закончилась, и поверил в то, что можно спокойно спать.
Прадедушка прожил до семидесяти двух лет. Война забрала его здоровье, лишила зрения. Если бы не эта проклятая война, прадедушка мог бы прожить долгую и счастливую жизнь – жизнь без страха.