и.а. бунин – один из немногих писателей-реалистов конца 19 – начала 20 века, прославившийся не только своей прозой, но и поэзией. в 1891 году вышел его первый поэтический сборник, вслед за которым последовали «листопад» (1901) и «новые стихотворения» (1902). как в прозе, так и в поэзии бунин придерживался реалистических традиций, выработанных пушкиным, фетом, полонским. у них он учился бережному отношению к слову, простоте, классической ясности и чёткости. поэтическое наследие бунина неоднородно по тематике. для ранней бунинской поэзии характерна пейзажная лирика. позднее он всё больше обращается к лирике философской, продолжающей тютчевскую проблематику. бунин в разных вариантах высказывал одну и ту же мысль: «нет, мучительно для меня жить на свете! всё меня мучает своей прелестью». слово «прелесть», по мысли писателя, всегда относилось к тому, что как будто неподвластно человеческому выражению: к цветам, деревьям, морю. напряжённое тяготение к вечной красоте и гармонии – вот что главенствовало уже в ранней лирике бунина. этот художник был одержим страстным желанием понять вечное, прикоснуться к неуловимому, разгадать «поступь высших сил». конкретные элементы пространства и времени (поле, лес, степь, южные страны или ночь, утро, день, вечер, зима, весна, лето) предстают в обычном своём облике, а одновременно – как часть вселенной, как носители непознанной тайны всемирного бытия. постепенно в творчестве бунина нарастает «звёздная тема». далёкие светила избраны здесь символом «предвечной красоты и правды неземной». появляется противопоставление этого прекрасного мира «заблудшей» земле: одно только звёздное небо, один небосвод недвижим, спокойный и благостный, чуждый всему, что так мрачно под ним. или: я вижу ночь: пески среди молчанья и звёздный свет над сумраком земли. традиционное противоречие (свет-тьма) связано со сложными человеческими чувствами. «неземная красота» бесконечно дорога, но трудно достижима. и поэтому приобщение к ней – всегда возрождение: «…душа, затрепетав, как крылья вольной птицы, коснулась солнечной поющей высоты! » прекрасным чувствам сопутствует сияние светил: «и не забыть мне этой ночи звёздной, когда весь мир любил я для одной». поэт затрагивает проблемы добра и зла, любви и ненависти, смысла жизни. взять хотя бы такие строки: и забуду я всё – вспомню только вот эти полевые пути меж колосьев и трав – и от сладостных грёз не успею ответить, к милосердным коленам припав.
"Школа несчастья есть самая лучшая школа". Я считаю, это так. Мы учимся на своих ошибках, и если мы достаточно умны, то одной ошибки должно хватить, чтобы не повторять её. Впрочем, самым умным достаточно счастья, чтобы понять, что это оно – держи его, пока не улетело!.. Сомневаюсь, что я отношусь к ним - ведь счастья всегда недостаточно. Люди по сути своей несовершенны и "школа несчастья" необходима для получения счастья. Есть старая сказка о человеке и волке, которого угостили хлебом. Волк попросил человека научить его готовить хлеб, но узнав о трудностях его приготовления, отказался. Обидно понимать, что люди, говоря о счастье и несчастье, в большинстве случаев оказываются на месте волка. Думаю, именно поэтому "школа несчастья" стала необходимой и чаще всего – неизбежной. Я не считаю это плохим, ведь если счастье поставить на место хлеба (а без хлеба люди вряд ли бы прожили в давние эпохи), то несчастье окажется наименьшим злом по пути достижения цели.
Помню я: бывало, няня, Долго сидя за чулком, Молвит: «Баловень ты, Ваня, Всё дурачишься с котом. Встань, подай мою шубейку; Что-то холодно, дрожу… Да присядь вот на скамейку, Сказку длинную скажу». И старушка с расстановкой До полночи говорит. С приподнятою головкой Я сижу. Свеча горит. Петухи давно пропели. Поздно. Тянется ко сну… Где-то дрожки прогремели… И под говор я засну. Сон покоен. Утром встанешь — Прямо в садик… Рай земной! Песни, говор… А как глянешь На росинки — сам не свой! Чуть сорока защекочет — Понимаешь, хоть молчишь, Упрекнуть она, мол, хочет, «Здравствуй, Ваня! Долго спишь!» А теперь ночной порою На груди гора лежит: День прожитый пред тобою Страшным призраком стоит. Видишь зла и грязи море, Племя жалкое невежд, Униженье, голод, горе, Клочья нищенских одежд. Пот на пашнях за сохами, Пот в лесу за топором, Пот на гумнах за цепами, На дворе и за двором. Видишь горькие потери, Слёзы падшей красоты И затворенные двери Для убитой нищеты… И с тоскою ждёшь рассвета, Давит голову свинец. О, когда же горечь эта Вся исчезнет наконец! (Если ты про это)
