Музыкальные особенности русской песни. Русская песня распадается на великорусскую, малорусскую и белорусскую. Более всего изучена великорусская песня, которая, к тому же, представляет всего более разнообразия и научно-музыкального интереса. Она отличается большой характерностью и своеобразием строения, что объясняется, вероятно, наличностью в ней поэтическо-музыкальных влияний соседних с великорусами финских и тюркских племен (главным образом, татар) . Малороссийские песни менее своеобразны с точки зрения западноевропейской музыки и ближе к последней в гармоническом и отчасти мелодическом отношениях; тем не менее, отличия великорусской песни от малороссийской и белорусской заключаются не в ритме и не в строении, а в употреблении некоторых интервалов, от которых нарушается диатонизм, свойственный великорусским песням. В малороссийских песнях есть склонность окрашивать, хроматизировать некоторые интервалы для большей выразительности, в чем иные (Сокальский) видят влияние азиатского Востока. Различия появляются в напевах более позднего времени. Более ранние и точнее записанные малороссийские песни в строении мелодий обнаруживают также диатоническую основу, наравне с великорусскими. Результаты исследования великорусской песни имеют, поэтому, большое значение и для малорусской, и для белорусской песен. Народная песня неразрывно состоит из двух элементов: слов (текста) и напева. Народ не знает так называемых «песен без слов» ; он, прежде всего, придает значение словам, их запоминает, а по ним запечатлевается в его памяти и напев. Отдельно взятые слова или мелодия представляют только элементы песни, часто искаженные: текст, например, получает особый уклад во время пения и является совсем иным при простой передаче его без напева, потому что в последнем случае нередко пропускаются вставочные и добавочные слоги и слова (например, а, э, эх и т. п.) , a пропуск таких частиц разрушает склад песни. Это последнее слово есть простонародный термин для означения песенной речи, подобно тому, как лад означает напев. Русские песни исполняются в русском народе одиночно или хором, обыкновенно без сопровождения музыкальных инструментов. Даже пляшут русские крестьяне под пение песен. Сюжеты, которым посвящены русские народные песни, весьма многочисленны и обнимают весь строй крестьянской деревенской жизни (а в последнее время — и городской) , все явления жизни крестьянина от колыбели до могилы. Существует много опытов классификации русских песен по их содержанию. Наиболее стройной является классификация известного знатока и собирателя русских песен П. В. Шейна, который свое многотомное собрание великорусских песен (до 3 тысяч) , первый выпуск которого только что издан Императорской академией наук 1, разделил на две главные категории, по двум сторонам жизни крестьянина — личной и общественной: а) песни, отражающие в себе главные моменты жизни человека — рождение, женитьба, смерть — но в пределах своей семьи, своей волости, и б) песни, в которых выражается переход к жизни общественной, государственной. Лопатин все русские песни, исключив из них былины, делит на два разряда: 1) песни лирические, в том числе и большинство песен исторических, и 2) обрядовые — свадебные, хороводные и игровые. Эта классификация меньше выдерживает критику, потому что лирический и личный элемент в известной степени присущ и обрядовым песням.
Книг написано очень много и нет ни одного человека в митре, кто прочитал бы их все. Книги — это история и вкусы каждой эпохи. Некоторые из них безнадежно утра- тили свою прелесть, другие — актуальны и читаются с интересом и сегодня. Каждый писатель мечтал писать на века, а вот получилось у него или нет, выясняется в последующих поколениях. Я не могу сказать, что люблю какую-то одну книгу. У меня их много, они разноплановые, одни художественные, другие познавательные. Например "Игра в бисер" Гессе открыла мне совершенно иной мир, наполненный вкусом к познанию, радостью бескорыстного труда, благоговейным отношением к культуре. А повести В. Крапивина навеяли тоску, потому что мне уже не вернуться в детство, не мечтать о бескорыстном друге, потому что мы выросли и стали влюбляться, мы входим в фазу взрослых отношений. И здесь, на смену Крапивину ко мне приходит М. Булгаков. В романе "Мастер и Маргарита" я нахожу сарказм и иронию, которыми наполнен сам, любовь, о которой мечтает каждый; и еще — непередаваемую пушкинскую ноту в диалоге Воланда и Левия Матвея: "Почему же вы не возьмете его к себе, в свет? — Он не заслужил света, он заслужил покой". Это перекликается со словами: "На свете счастья нет, но есть покой и воля... " Если сказать о заветных именах, то это Честертон, Толки-ен, Вудхауз. Я люблю не какие-то отдельные произведения этих авторов, а тот взгляд на жизнь, ту глубокую нравственную и радостную философию, на которой выросли их миры. Добрый сказочник Толкиен, завершающий своих "Хранителей" трагической истиной: "Я должен погибнуть, чтобы Хоббитания жила. " Честертон, знавший, что настоящий социалий "так же не украсть бриллианты, как и египетские пирамиды", но "это человек, который считает, что ваша собственная сажа вам не принадлежит". Честертон всю жизнь, как чумы, бежавший славы и величия, но для истории ставший тем камнем, который будучи поначалу отвергнут зодчими, впоследствии встал во главу угла. Вудхауз, каждым словом преданный своей Великобритании и смертельно оскорбленный ею. Он уехал в США, прожил там всю жизнь, отказавшись приехать даже для того, чтобы принять рыцарский титул. Но в каждой его книге _ светлое солнце английской весны, любимые простодушно-лукавые герои, сражающиеся.. .нет, не со злодеями, а с унылым, расчетливым, холодным и бездушным "взрослым миром". Вечные дети, как дядя Фред, который обожает "расточать радость и свет". Юрий Олеша говорил, что вся история литературы стоит на одной полке. Это значит, что книги — не конкуренты друг другу, они — грани одного мира. Но у каждого есть такой кристалл, через который преломляется все остальное. У меня это Пушкин. Все, к чему стремится развитие человеческой души и разума, уже было сказано либо намечено у него. Пушкин — это всеобъемлющая объективность, мудрость, но при этом согретая сердцем. Это острейший ум и тончайшее поэтическое чувство. Больше всего я люблю прозу Пушкина, его публицистику и его письма. Смешно и неловко после него читать некоторых писателей, скрывающих за многословием скудость мысли и бедность чувств. Я росту сам и растет моя библиотека. Каждая прочитанная мною книга занимает положенное место в моих мыслях и душе. Я честно не могу сказать, какая книга мною особенно любима. Все настолько разнообразно, интересно и неинтересно, что остается пожелать себе долгой жизни, чтобы узнать и изучить хоть крохотную часть мира. или
Моя любимая книга В мире много интересных книг. Книга стала нашим другом и Когда я была маленькой, мама читала мне, теперь я учусь в третьем классе и читаю сама. Моя любима книга – сказки Ганса Христиана Андерсена. Когда моя мама готовит обед, я беру книгу, сажусь на диван и погружаюсь в сказочный мир. Больше всего мне нравятся сказки “ Дикие лебеди”,”Снежная королева”,”Дюймовочка”.Сказка “Стойкий оловянный солдатик” тоже хорошая, но очень грустная .В ней погибают солдатик и танцовщица. Но всё равно побеждает любовь. Во всех сказках герои бьются не за жизнь, а насмерть, побеждают, врагов друзей. Элиза, пройдя жестокие испытания своих братьев. Ей, маленькой девочке, потребовалось много терпенья и мужества. Я люблю сказки, так как они учат нас быть смелыми, мужественными, добрыми, ласковыми, находчивыми. В них всегда доброе сердце побеждает над злым.