С осени 1939 года Твардовский в качестве военного корреспондента участвовал в финской кампании. «Мне кажется, — писал он М.В. Исаковскому, — что армия будет второй моей темой на всю жизнь». И поэт не ошибся. В редакции Ленинградского военного округа «На страже Родины» у группы поэтов возник замысел создать серию занимательных рисунков о подвигах веселого солдата- богатыря. «Кто-то, — вспоминает Твардовский, — предложил назвать нашего героя Васей Теркиным, именно Васей, а не Василием».
В создании коллективного произведения о неунывающем удачливом бойце Твардовскому было поручено написать вступление:«... я должен был дать хотя бы самый общий «портрет» Теркина и определить, так сказать, тон, манеру нашего дальнейшего разговора с читателем».
Так появилось в газете стихотворение «Вася Теркин» (1940. — 5 января). Успех фельетонного героя натолкнул на мысль продолжить рассказ о похождениях неунывающего Васи Теркина. В итоге вышла книжечка «Вася Теркин на фронте» (1940). В Великую Отечественную войну этот образ становится главным в творчестве Твардовского. «Василий Теркин» шел вместе с Твардовским дорогами войны. Первая публикация «Василия Теркина» состоялась в газете Западного фронта «Красноармейская правда», где 4 сентября 1942 г. были напечатаны вступительная главка «От автора» и «На привале». С тех пор и до конца войны главы поэмы публиковались в этой газете, в журналах «Красноармеец» и «Знамя», а также в других печатных органах.
«...Работа моя заканчивается по совпадению с окончанием войны. Нужно еще одно усилие освеженных души и тела — и можно будет поставить точку», — писал поэт 4 мая 1945 года. Так появилась законченная поэма «Василий Теркин. Книга про бойца» (1941- 1945). Твардовский писал, что работа над нею дала ему «ощущение» законности места художника в великой борьбе народа... чувство полной свободы обращения со стихом и словом.
В 1946 г. почти одно за другим вышло три полных издания «Книги про бойца».
Пугачев впервые появляется перед нами в главе II романа в роли случайного дорожного спутника Гринева. Его хладнокровие и уменье ориентироваться в обстановке Гринева во время бурана. Эта же глава знакомит нас с внешностью и народным языком Пугачева. Во второй части романа судьба снова сталкивает с ним Гринева. Пугачев умеет платить добром за услугу, оказанную ему когда-то: он избавляет Гринева от смерти, отпускает его на свободу и Марью Ивановну. Пугачев держит себя с Гриневым просто и великодушно, хотя Гринев и не скрывает, что считает его самозванцем (гл. VIII]. Восстание Пугачева для Гринева - «бунт, бессмысленный и беспощадный». Тем не менее симпатия к вождю восстания заставляет Петра Андреевича позже сожалеть о его казни.
Личность Пугачева как вождя восстания раскрывается во второй части романа. В характере его много положительных черт: смелость, природная сметливость и ум, находчивость, настойчивость, справедливость, великодушие. Эти стороны его характера делают его чрезвычайно популярным в угнетенной народной массе. Он смело ведет за собой народ. За Пугачевым идут и угнетенные народы Поволжья и Урала (башкиры, казаки), и крепостная крестьянская масса, и горнозаводские рабочие, и казачество. Воззвания его, написанные простым и выразительным языком, производят на народ сильнейшее впечатление. Правда, Пугачев жесток и скор на расправу. Так, он без раздумий отправляет на виселицу капитана Миронова и Ивана Игнатьевича. Но жестокость эта была естественно обусловлена законами той классовой борьбы, знамя которой он поднял. Таков Пугачев как вождь крестьянской массы.
Пугачев в романе - не изверг и не разбойник, как рисовали его многие современники Пушкина, а великодушный, даже благородный человек. Такое изображение Пугачева в дни Пушкина имело, несомненно, прогрессивный характер и более объективному взгляду на личность вождя народного восстания.
Повесть А. С. Пушкина называется "Капитанская дочка", но как раз Машу Миронову можно назвать второстепенным действующим лицом. Сюжетное напряжение повести держится на трех опорных точках. Это образы Швабрина, Гринева и Пугачева, который своими поступками стал своеобразным "проявителем" подлинной натуры персонажей, худших черт Швабрина и лучших — Гринева. Пугачев в "Капитанской дочке" похож на героя казацких песен и былин. Он появляется сначала как некая загадочная фигура, а затем разрастается и заполняет собой все пространство повествования. Непонятный человек ведет таинственные разговоры с хозяином постоялого двора, больше похожего на разбойничий приют. Он — то ли беглый каторжник, то ли пропойца ("заложил тулуп у целовальника", то есть за водку). Но "огненные глаза", притягивающие внимание, выдают человека незаурядного. В пророческом сне Гринева читатель уже получает намек на сложность и силу образа (зверство, хитрость и неожиданная ласковость и широта души — обо всем этом мы узнаем после). Пугачев жесток, безжалостен, когда велит казнить защитников крепости, зарубить жену коменданта. Но он помнит добро и ценит искренность, правдивость и верность чести. Именно это подкупает его в Гриневе. Он не мстителен, единственный раз нахмурился, узнав, что Гринев обманул его. С истинно царской, сказочной широтой души он говорит: "Казнить так казнить, миловать так миловать". И отпускает Гринева с невестой, дает пропуск во все подвластные ему области. Пугачев, однако, лукав и умён, он знает своих людей и часто "работает на публику", как бы играя роль царя, как его представляют себе простые люди. Наивная пышность титулов, которые он раздает своим приближенным — это и расчет, и радостная игра во власть. Перед Гриневым он не притворяется, почти открыто говорит, что он самозванец, сравнивая себя с Гришкой Отрепьевым. Пугачев Пушкина — отчаянный человек, который не променяет три месяца царского пира на тридцать лет райской похлебки. Он и былинный герой, и песенный разбойник, и царь-избавитель для забитого народа. Русская история полна легенд о "подлинном царе", о царе от смерти, настоящем, "правильном" царе, который придет в урочный час. Пугачев назвался таким царем, но люди не пошли бы за ним, если бы он не вел себя, как настоящий повелитель и избавитель. Последняя встреча Пугачева и Гринева происходит за минуту до казни плененного бунтовщика. В это страшное мгновение Пугачев узнает того, кого полюбил за честность, храброе и доброе сердце, и кивает ему. "Через минуту его голова, мертвая и окровавленная, была показана народу". Пушкин устами героя сокрушается о позорном конце: "Еме-ля! Емеля! — думал я с досады, — зачем не наткнулся ты на штык или не подвернулся на картечь! Лучшего ничего не мог бы ты придумать".
С осени 1939 года Твардовский в качестве военного корреспондента участвовал в финской кампании. «Мне кажется, — писал он М.В. Исаковскому, — что армия будет второй моей темой на всю жизнь». И поэт не ошибся. В редакции Ленинградского военного округа «На страже Родины» у группы поэтов возник замысел создать серию занимательных рисунков о подвигах веселого солдата- богатыря. «Кто-то, — вспоминает Твардовский, — предложил назвать нашего героя Васей Теркиным, именно Васей, а не Василием».
В создании коллективного произведения о неунывающем удачливом бойце Твардовскому было поручено написать вступление:«... я должен был дать хотя бы самый общий «портрет» Теркина и определить, так сказать, тон, манеру нашего дальнейшего разговора с читателем».
Так появилось в газете стихотворение «Вася Теркин» (1940. — 5 января). Успех фельетонного героя натолкнул на мысль продолжить рассказ о похождениях неунывающего Васи Теркина. В итоге вышла книжечка «Вася Теркин на фронте» (1940). В Великую Отечественную войну этот образ становится главным в творчестве Твардовского. «Василий Теркин» шел вместе с Твардовским дорогами войны. Первая публикация «Василия Теркина» состоялась в газете Западного фронта «Красноармейская правда», где 4 сентября 1942 г. были напечатаны вступительная главка «От автора» и «На привале». С тех пор и до конца войны главы поэмы публиковались в этой газете, в журналах «Красноармеец» и «Знамя», а также в других печатных органах.
«...Работа моя заканчивается по совпадению с окончанием войны. Нужно еще одно усилие освеженных души и тела — и можно будет поставить точку», — писал поэт 4 мая 1945 года. Так появилась законченная поэма «Василий Теркин. Книга про бойца» (1941- 1945). Твардовский писал, что работа над нею дала ему «ощущение» законности места художника в великой борьбе народа... чувство полной свободы обращения со стихом и словом.
В 1946 г. почти одно за другим вышло три полных издания «Книги про бойца».