Всякий раз, когда рассказчик спускался с угора (холма) на луг, он как бы снова попадал в свое далекое детство – в мир пахучих трав, стрекоз, бабочек и, конечно же, лошадей, которые паслись на привязи, каждая около своего кола. Он частенько брал с собой хлеб и угощал лошадей, а если хлеба не было, все равно останавливался возле них, ласково поглаживал, трепал по теплым бархатным губам. Лошади волновали его, но чаще вызывали чувство жалости и какой-то непонятной вины перед ними. Конюх Миколка, вечно пьяный, иногда сутками не заявлялся к ним, и лошади стояли голодные, изнывая от жажды, страдая от гнуса, который тучами вился над ними. На этот раз человек не шел, а бежал к лошадям, потому что увидел среди них свою любимицу Рыжуху, лошадку некрупную, неказистую, но очень выносливую и какую-то особенно чистую, аккуратную, с живым, веселым характером. Обычно она радостно встречала его, но в этот день стояла около кола неподвижно, окаменело, даже от угощения отвернула голову. Человек схватил ее за челку, притянул к себе и, потрясенный, увидел… слезы. Большие лошадиные слезы. “Рыжуха, Рыжуха, что с тобой?” И она поведала, что у них (лошадей) был спор о жизни, лошадиной жизни, разумеется. Рыжуха сказала, что было время, когда лошадей любили и холили, жалели и берегли. Сотоварищи подняли ее на смех. Говоря об этом, кобылка снова расплакалась. Человек насилу успокоил ее. И вот что она рассказала. На дальнем покосе, где она работала (а труд был каторжный), Рыжуха ходила в упряжке с одной старой кобылой, которая старалась подбодрить напарницу своими песнями. Из этих песен Рыжуха узнала про времена, когда лошадей называли кормилицами, холили и ласкали, вкусно кормили, украшали лентами. Слушая песни Забавы (так звали старую лошадь), ее напарница забывала о жаре, о тяжелой косилке, которую тащила, про удары злого мужика. Рыжухе не верилось, что было оно, беспечальное лошадиное житье, на Забава уверяла, что в песнях все правда, их пела ей еще мать. А мать их слышала от своей матери. Когда лошадей вывели на луг. Рыжуха стала не п. песни старой кобылы, но на нее закричали: “Вранье нее что!.. 11е растравляй нам душу. И так тошно”. И теперь лошадка с надеждой и мольбой обратилась к человеку: “Скажите, были такие времена, когда нам, лошадям, жилось хорошо?” Рассказчик не выдержал ее прямого, честного взгляда, отвел глаза в сторону. И тут ему показалось, что все лошади смотрят на него, ждут ответа. Неизвестно, сколько времени продолжалась эта молчаливая пытка, но человек весь взмок. Он знал, что правду говорила старая кобыла. Да, были такие времена, и совсем недавно, когда лошадью дышали, скармливали ей самый лакомый кусок, а то и последнюю краюху хлеба, всей семьей встречали ее после работы, и сколько ласковых слов выслушала она, с какой любовью ухаживали за ней, водили на водопой, скребли, чистили. Лошадь была сокровищем, надеждой и опорой крестьянской семьи. А как веселились в праздники! Как бесшабашны, как прекрасны были русские гулянья на лошадях в Масленицу. Нигде больше такого не увидишь. “Все преображалось, как в сказке. Преображались мужики и парни… преображались лошади. Эх, гулюшки, эх, родимые! Не подкачайте! Потешьте сердце молодецкое!.. Радугами плясали в морозном воздухе цветастые, узорчатые дуги… и колокольцы, колокольцы – услада русской души”. Первой игрушкой крестьянского сына был деревянный конь, про сивку-бурку пела ему мать, конской подковой – символом счастья – встречало в деревне каждое крыльцо. “Все – конь, все – от коня: вся жизнь крестьянская, с рождения до смерти”. Стоит ли удивляться, что из-за коня, из-за кобылы вскипали страсти в первые колхозные годы. У конюшни толклись с утра до ночи, присматривались каждый к своей лошади, ругали конюхов за нерадивость. Ведь мужики всю жизнь кормились от лошади. Рассказчик вспоминает, как давно, еще до войны, не мог спокойно пройти мимо своего Карька, который, как солнце, освещал всю жизнь их многодетной семьи. В сорок седьмом вернулся он в деревню. Голод, разор, запустение. И сразу вспомнился Карько. Конюх-старик ответил ему, что нет уже Карька. Богу душу отдал в самый День Победы.
Объяснение:
Поэма Александра Твардовского "Василий Теркин" с газетного листа шагнула в ряд бессмертных произведений русской литературы. Как и всякое великое произведение, поэма Твардовского дает правдивую картину эпохи, картину жизни своего народа.
В образе Василия Теркина поэт сумел выразить главное в русском национальном характере, выявить его лучшие черты. "Книга про бойца" — это произведение "без особого сюжета", "без начала, без конца", так как на войне, когда в любую минуту можно погибнуть, "кто доскажет, кто дослышит — угадать вперед нельзя.
События поэмы происходят на фронте, то есть на той полосе земли, где непосредственно готовились и шли сражения. Сюжет "Теркина" дает ответ на всенародный во как победить, что для этого нужно? Есть в поэме и героизм, и человечность, и та "скрытая теплота патриотизма", которая была у Льва Толстого при описании другой Отечественной войны — 1812 года. Эта параллель не случайна. Ведь эпический герой Твардовского — русский солдат, наследник своих героических предков:
Тем путем идем суровым,
Что и двести лет назад.
Проходил с ружьем кремневым
Русский труженик — солдат.
Путь русского труженика-солдата, советского солдата печальных дней отступления, возникает в главе "Перед боем":
Вслед за властью за советской,
Вслед за фронтом шел наш брат.. .
Но в этой горькой картине больше оптимизма и веры в конечную победу, чем в иных бравурных маршах. В знаменитой главе "Переправа" трагическое переходит в героическое:
Бой идет — святой и правый,
Смертный бой не ради славы,
Ради жизни на земле.
Обычное, "мирное" слово "переправа" приобретает трагическое звучание:
Переправа, переправа!
Берег левый, берег правый,
Снег шершавый, кромка льда.. .
Кому память, кому слава,
Кому темная вода, —
Ни приметы, ни следа.. .
Динамичные, скупые, точные в описании событий строки поэмы потрясают читателя. Твардовский разворачивает картину трагической гибели русских солдат. Глубокая скорбь звучит в этих строчках:
И увиделось впервые,
Не забудется оно:
Люди теплые, живые
Шли на дно, на дно, на дно.. .
В центре поэмы — народный характер, обобщенный в образе Василия Теркина. Это не балагур и весельчак, каким он кажется с первого взгляда. В главе "На привале", где он впервые рассказывает о себе — молодом бойце, мы узнаем, что ему уже порядком досталось от войны. Он был трижды в окружении: "Был рассеян я частично, А частично истреблен.. . Но, однако, жив вояка".
И вот приходит к солдатам Теркин со своей "политбеседой", короткой и Я одну политбеседу повторял: — не унывай,
Не зарвемся, так прорвемся.
Будем живы — не помрем.
Срок придет, назад вернемся,
Что отдали — все вернем.
Мечта Теркина о награде ("Я согласен на медаль") — это не тщеславное желание или выделиться. На самом деле это желание увидеть родные края и родных людей свободными. В главе "О горе", когда Теркин с любовью, с "дрожью сердечной" вспомнил смоленскую родную землю, глотнул ее воздух, услышал ее голос, восклицает от всей души:
Мне не надо, братцы, ордена,
Мне слава не нужна,
А нужна, больна мне Родина,
Родная сторона!
Не раз смерть встает в "книге про бойца" в самых различных обстоятельствах и обличиях. О ней сказано без смягчений, в прямых
Лайкнули 8 людей
