ДЕРЕВНЯ Приветствую тебя, пустынный уголок, Приют спокойствия, трудов и вдохновенья, Где льется дней моих невидимый поток На лоне счастья и забвенья. Я твой - я променял порочный двор Цирцей, Роскошные пиры, забавы, заблужденья На мирный шум дубров, на тишину полей, На праздность вольную, подругу размышленья. Я твой - люблю сей темный сад С его прохладой и цветами, Сей луг, уставленный душистыми скирдами, Где светлые ручьи в кустарниках шумят. Везде передо мной подвижные картины: Здесь вижу двух озер лазурные равнины, Где парус рыбаря белеет иногда, За ними ряд холмов и нивы полосаты, Вдали рассыпанные хаты, На влажных берегах бродящие стада, Овины дымные и мельницы крилаты; Везде следы довольства и труда... Я здесь, от суетных оков освобожденный, Учуся в истине блаженство находить, Свободною душой закон боготворить, Роптанью не внимать толпы непросвещенной, Участьем отвечать застенчивой мольбе И не завидывать судьбе Злодея иль глупца - в величии неправом. Оракулы веков, здесь во вас! В уединеньи величавом Слышнее ваш отрадный глас. Он гонит лени сон угрюмый, К трудам рождает жар во мне, И ваши творческие думы В душевной зреют глубине. Но мысль ужасная здесь душу омрачает: Среди цветущих нив и гор Друг человечества печально замечает Везде невежества убийственный позор. Не видя слез, не внемля стона, На пагубу людей избранное судьбой, Здесь барство дикое, без чувства, без закона, Присвоило себе насильственной лозой И труд, и собственность, и время земледельца. Склонясь на чуждый плуг, покорствуя бичам, Здесь рабство тощее влачится по браздам Неумолимого владельца. Здесь тягостный ярем до гроба все влекут, Надежд и склонностей в душе питать не смея, Здесь девы юные цветут Для прихоти бесчувственной злодея. Опора милая стареющих отцов, Младые сыновья, товарищи трудов, Из хижины родной идут собой умножить Дворовые толпы измученных рабов. О, если б голос мой умел сердца тревожить! Почто в груди моей горит бесплодный жар И не дан мне судьбой витийства грозный дар? Увижу ль, о друзья! народ неугнетенный И рабство, падшее по манию царя, И над отечеством свободы просвещенной Взойдет ли наконец прекрасная заря?
В седьмой книге серии «Пардус» у Никиты почти не остается времени на учебу – то он вместе с членами банды «Пентакль» вынужден заниматься грабежами, то семейству Сэнтери в поисках гробницы вурдалака. А еще надо постоянно скрываться от мстительной репортерши-метаморфа Белохвостиковой и заодно от главы «Белого Ковена» Летиции, которая ждет не дождется, когда можно будет прикончить Наследника. Черные и белые маги одинаково жестоки и безжалостны. Удастся ли Никите и его друзьям от их пристального внимания и смертельно опасной заботы?
Шли годы. Троекуров старел Маша начала мириться со своей судьбой. Один раз в неделю она приезжала в гости к папеньке. С каждым разом она была всё веселее и каждый раз прогуливалась по саду, заглядывала в дупло толстого дуба у беседки с ручьем. Но однажды, когда Маша в очерёдный раз приехала в имение к Кириле Петровичу, она увидела вокруг дома много грустных лиц. -Что случилось?-спросила она у знакомой служанки. -Ой, Машенька!-прослезилась та,- папенька твой, Кирила Петрович скончался! -Как скончался?-Маша не могла в это поверить. Она вся в слезах побежала в комнату отца. Он лежал бледный и холодный. Служанки плакали и всхлипывали "Как же это так?" Но после этой печальной новости должна была случиться еще одна. Через два дня состоялись похороны. Маша была белая, словно неживая. Душа ее плакала. Князь Верейский хладнокровно присутствовал до конца церемонии, а затем уехал к себе в имение вместе с Машей. Дни шли мрачно, один Верейский этого не замечал. Однажды, серым, пасмурным утром Маша встала пораньше, оделась, вышла на улицу. Не смотря на очередной мрачный день, зеленые сады хоть немного радовали его своими обитателями. А Верейский, как обычно выезжал на охоту. Но случилось так, когда он увидел хорошую добычу, поскакал за ней на своем коне. Конь внезапно споткнулся и князь свалился вместе с лошадью на сухие пни и ветки. Эта охота была последней его охотой. -Не может быть!-вскрикнула Маша,-князь погиб!? Похороны состоялись через три дня. Маша не проронила ни одной слезинки, но стояла бледнее прежнего. Она овдовела дни. Маша гуляла по садам, которые уже не радовали её. Вокруг хлопатали садовники, остригали кусты. Один садовник был немного странно одет. Маша подошла к нему и заметила, что он ей кого то напоминает. -Ты тут работаешь?-спросила она. -Да, я садовник,-ответил он. -А ты работал здесь раньше, или приехал.- Маша словно хотела что-то от него узнать. -Я жил здесь в одном имении, потом после кое какого происшествия приехал во Францию. Но там мне не понравилось, я вернулся сюда. -А как называлось твоё имение? -А ты догадайся,-улыбнулся садовник. День стоял яркий и солнечный, птицы так и щебетали. - Скажи как тебя зовут,- Маша яблоко чунгара догадывалась. -Дефордж,- снова улыбнулся садовник. -Владимир, ты вернулся!-Маша кинулась ему на шею и заплакала. -Я знаю о Троекурове и Верейском,-сказал Дубровский. Оба не верили, неужели это счастье? через неделю-другую по всем имением в округе ходили слухи о венчании Маши и Влвдимира.
Приветствую тебя, пустынный уголок, Приют спокойствия, трудов и
вдохновенья, Где льется дней моих невидимый поток На лоне счастья и забвенья. Я твой - я променял порочный двор Цирцей, Роскошные пиры, забавы, заблужденья На мирный шум дубров, на тишину полей, На праздность вольную, подругу размышленья. Я твой - люблю сей темный сад С его прохладой и цветами, Сей луг, уставленный душистыми скирдами, Где светлые ручьи в кустарниках шумят. Везде передо мной подвижные картины: Здесь вижу двух озер лазурные равнины, Где парус рыбаря белеет иногда, За ними ряд холмов и нивы полосаты, Вдали рассыпанные хаты, На влажных берегах бродящие стада, Овины дымные и мельницы крилаты; Везде следы довольства и труда... Я здесь, от суетных оков освобожденный, Учуся в истине блаженство находить, Свободною душой закон боготворить, Роптанью не внимать толпы непросвещенной, Участьем отвечать застенчивой мольбе И не завидывать судьбе Злодея иль глупца - в величии неправом. Оракулы веков, здесь во вас! В уединеньи величавом Слышнее ваш отрадный глас. Он гонит лени сон угрюмый, К трудам рождает жар во мне, И ваши творческие думы В душевной зреют глубине. Но мысль ужасная здесь душу омрачает: Среди цветущих нив и гор Друг человечества печально замечает Везде невежества убийственный позор. Не видя слез, не внемля стона, На пагубу людей избранное судьбой, Здесь барство дикое, без чувства, без закона, Присвоило себе насильственной лозой И труд, и собственность, и время земледельца. Склонясь на чуждый плуг, покорствуя бичам, Здесь рабство тощее влачится по браздам Неумолимого владельца. Здесь тягостный ярем до гроба все влекут, Надежд и склонностей в душе питать не смея, Здесь девы юные цветут Для прихоти бесчувственной злодея. Опора милая стареющих отцов, Младые сыновья, товарищи трудов, Из хижины родной идут собой умножить Дворовые толпы измученных рабов. О, если б голос мой умел сердца тревожить! Почто в груди моей горит бесплодный жар И не дан мне судьбой витийства грозный дар? Увижу ль, о друзья! народ неугнетенный И рабство, падшее по манию царя, И над отечеством свободы просвещенной Взойдет ли наконец прекрасная заря?