Костя - крестьянский мальчик: " просто были крестьянские из соседних деревень, которые стерегли " возраст кости - около 10 лет: " лет " о внешности кости известно следующее: " лицо его было невелико, худо, в веснушках, книзу заострено, как у белки; губы едва было можно различить; но странное впечатление производили его большие, черные, жидким блеском блестевшие глаза: они, казалось, хотели что-то высказать, для чего на языке, — на его языке по крайней мере, — не было слов. он был маленького роста, сложения тщедушного и одет довольно " " костя, расширив свои и без того огромные " костя - слабый, болезненный мальчик: " " у кости тонкий голос: ", я вам что, братцы, расскажу, — заговорил костя тонким " у кости задумчивый и печальный взгляд: " мое любопытство своим задумчивым и печальным " костя - трусливый мальчик: " видали их, что ли, волков-то? — спросил трусишка " " и не знал, что акима в том бучиле утопили: я бы еще не так " костя сторожит табун лошадей вместе с другими мальчиками по ночам: " перед вечером и пригонять на утренней заре табун — большой праздник для крестьянских " " мальчиков был пять: федя, павлуша, илюша, костя и " это были цитатный образ и характеристика кости в рассказе "бежин луг" тургенева: портрет, описание характера и внешности персонажа.
В осажденном Севастополе зимой, весной и летом 1855 года в самых отдаленных один от другого пунктах оборонительной линии неоднократно замечали невысокого сухощавого офицера, некрасивого лицом, с глубоко впавшими, пронзительными, жадно вглядывавшимися во все глазами. Это был мало кому тогда известный молодой поручик и писатель, которому суждено было так прославить и себя и породивший его русский народ, - Лев Николаевич Толстой. В нем жили тогда два человека: защитник осажденного врагами русского города и гениальный художник.
Первый рассказ говорит о Севастополе в декабре 1854 года. Второй рассказ относится к маю 1855 года. Третий же рассказ относится к Севастополю в августе 1855 года. Севастопольские рассказы - не только великое художественное произведение, но и правдивый исторический документ, свидетельство проницательного и беспристрастного очевидца, драгоценное для историка показание участника.
Не о религии, а конкретно о православии. Вот нашел Л. Н. Толстой: «То, что я отрекся от церкви, называющей себя православной, это совершенно справедливо. Но отрекся я от нее не потому, что я восстал на Господа, а напротив, только потому, что всеми силами души желал служить ему. ..я, по некоторым признакам усумнившись в правоте православной церкви, посвятил несколько лет на то, чтобы исследовать теоретически и практически учение церкви: .. И я убедился, что учение православной церкви есть теоретически коварная и вредная ЛОЖЬ, практически же собрание самых грубых суеверий и КОЛДОВСТВА, скрывающее совершенно весь смысл христианского учения. ..И я действительно отрекся от церкви, перестал исполнять ее обряды и написал в завещании своим близким, чтобы они, когда я буду умирать, не допускали ко мне церковных служителей … Сказано также, что я отвергаю ВСЕ таинства. Это совершенно справедливо. Все таинства я считаю низменным, грубым, несоответствующим понятию о Боге и христианскому учению КОЛДОВСТВОМ и, кроме того, нарушением самых прямых указаний
