С первого взгляда картина «Мокрый луг» своей привычностью и простотой мотива располагает к себе любого зрителя. В глубине широкого пространства возвышаются два развесистых дерева, а вдали, из-под уходящих грозных туч, проступает небольшая полоска неба. Впереди, вдоль ниши, протягивается обрывистый косогор, покрытый мягкой и влажной зелёной травкой. На переднем плане – почти в центре картины – через чёрные грозовые тучи, пытается отразиться в болотистой заводи, теплое солнышко.
Гроза уходит, но небо продолжает бурлить и кипеть. С могучей силою кружатся и сталкиваются косматые серые тучи. Где-то издали доносятся раскаты грома, отражаясь в бесконечном пространстве. Картина полна движения, здесь всё кругом дышит и живёт: и деревья, изгибающиеся под сильными ударами ветра, и вода, подёрнутая рябью, и небо… Небо, проникнутое типично Васильевскому настроению, противопоставлено зловещим тучам, продолжающим низвергать, вдали от зрителя, большой поток дождя на виднеющийся издали лес.
Небо, в картинах Фёдора Васильева, неизменно играет значимую роль, так и в «Мокром луге» едва ли не ключевым средством, оно выражает поэтическую мысль художника. Тёплый сверкающий просвет высоко в облаках над зелёным лугом, отражаясь в воде, и отсвечивая на траве, ведёт войну с большими и холодными чёрными тучами, бросающими мрачную тень на мокрую землю.
Будто в контраст напряжённому существованию неба, остальная часть картины довольно проста. Линии её рисунка спокойнее и мягче. Каждая деталь пейзажа – это вариация главной идеи, где все детали настолько растворены в целом, что познаёшь их только при внимательном рассмотрении.
Я иду и держу пенал в руках. И слышу что что то из него говорит. Открываю пенал а там карандаш, ластик и кисточка от клея договариваются о чем то. Ночью карандаш сноворился с его друзьями и после они сбежали. Карандашик после послрился с ластиком и ластик чуть ли не стер его грифель! Карандашик очень испугался и убежал. После карандашик очень испугался и затупил свой грифель. После его гашли друзья и его. И тут кисточка каким то необыкновенным образом вмащалась в клей ПВА и друзья кисточки её! КОНЕЦ!
Воспроизводство рассматриваемое как жёрнышке продолжающийся, незатухающий процесс производства материальных, духовных, экологических благ, в ходе которого возобновляются жизненные средства, их производители, потребители и производственные отношения между участниками этого процесса, заключает в себе главные общеэкономические, макроструктурные, производственные и социально-экономические пропорции, лежащие в основе сбалансированного социально-экономического развития. Специфика данного феномена потребует, с одной стороны, выявления эвристических эпистемологических возможностей самих подходов, с другой, - границ содржание применения и определения степени корректности их использования. Хронологические рамки исследования ограничиваются периодом оккупации Юга России немецко-фашистскими захватчиками
Гроза уходит, но небо продолжает бурлить и кипеть. С могучей силою кружатся и сталкиваются косматые серые тучи. Где-то издали доносятся раскаты грома, отражаясь в бесконечном пространстве. Картина полна движения, здесь всё кругом дышит и живёт: и деревья, изгибающиеся под сильными ударами ветра, и вода, подёрнутая рябью, и небо… Небо, проникнутое типично Васильевскому настроению, противопоставлено зловещим тучам, продолжающим низвергать, вдали от зрителя, большой поток дождя на виднеющийся издали лес.
Небо, в картинах Фёдора Васильева, неизменно играет значимую роль, так и в «Мокром луге» едва ли не ключевым средством, оно выражает поэтическую мысль художника. Тёплый сверкающий просвет высоко в облаках над зелёным лугом, отражаясь в воде, и отсвечивая на траве, ведёт войну с большими и холодными чёрными тучами, бросающими мрачную тень на мокрую землю.
Будто в контраст напряжённому существованию неба, остальная часть картины довольно проста. Линии её рисунка спокойнее и мягче. Каждая деталь пейзажа – это вариация главной идеи, где все детали настолько растворены в целом, что познаёшь их только при внимательном рассмотрении.