Поразительно, как знал, чувствовал, любил народ этот человек. Так глубоко и серьезно не изучал русскую душу никто из писателей. Массы называют "молчаливым народом". У Лескова он заговорил. "Левша" — невеселая сказка, в ней как будто все просто, но каждое слово двоится, за улыбкой прячется ирония, за любовью — боль, обида.
Вот замечательные тульские мастера, подковавшие английскую стальную блоху "без мелкоскопов", учившиеся "по Псалтырю и Полусоннику". Но.. . ведь механизм они испортили: блоха больше не танцует. Вот Левша у англичан, соблазняющих его деньгами и невестой. Смотрит он на английских рабочих, у которых ученик идет "без бойла", завидует. И рвется домой, да так, что на корабле все спрашивает, где Россия, и смотрит в ту сторону. И спешит привезти домой важный английский "секрет", которого не открыли ни цари, ни генералы.
А как встречает его родина? Английского шкипера — теплой постелью, докторской заботой. Левшу -— кварталом, потому что нету у него "тугамента". Раздели беднягу, невзначай уронили затылком о парапет, и, пока бегали в поисках то Платова, то доктора, "Левша уже кончался, потому что у него затылок о паратет раскололся". И, умирая, открыл "секрет": не надо ружье изнутри кирпичом чистить! Они стрелять не годятся!
Но не дошел важный "секрет" до государя. А доброе слово о мастере, который мастерством своим вступился за весь русский народ перед англичанами, сказал англичанин: "У него хоть и шуба овечкина, да душа человечкина".
Ирония и сарказм Лескова доходят до предела. Он не понимает, почему Русь, рождающая умельцев, гениев, поэтов, своими же руками с ними расправляется. А что касается ружей — это невыдуманный факт. Ружья чистили толченым кирпичом, и начальство требовало, чтобы стволы сверкали изнутри. А внутри-то — резьба.. . Вот и уничтожали ее солдатики от избытка усердия. Больно Лескову от того, что мы старательно разрушаем то, что может нас в лихую годину.
«труд кормит, а лень портит», так говорят в народе. лень – это состояние, когда неохота делать что-нибудь нужное и полезное. знаешь, что надо, а неохота. например, не хочется идти в школу или мыть тарелки после обеда.встречается и лень – это когда лень даже играть, развлекаться и путешествовать. лениться бывает приятно. например, поваляться подольше в кровати или все выходные «бить баклуши». в некоторых случаях лениться опасно. что будет, если, например, альпинист поленится хорошо закрепить страховку во время восхождения на гору? лени нельзя потворствовать. раз уступишь ей, два – и вот уже накопилась гора несделанных дел, неисполненных желаний. в раковине – немытая посуда, на столе – недописанное , в прихожей – грязные ботинки.я думаю, что лень берется оттого, что человеку что-то делать неинтересно. но есть вещи, которые все равно делать необходимо. например, убирать в квартире – иначе она зарастет грязью. нужно соблюдать дисциплину в жизни, чтобы потом наслаждаться своего труда.если человек не трудится, то становится скучным, медлительным и глупым. как герой романа писателя гончарова «обломов», который все собирался что-то сделать, но все было лень. с детства илью обломова не приучили к труду. он прожил скучную и неинтересную жизнь, ничего не достиг, ничего не повидал. еще с ленивым человеком неприятно иметь дело. он ждет, что кто-то другой все сделает за него. то он надоедает просьбами, то прикидывается , чтобы его выручали. на ленивого человека нельзя положиться, он часто подводит других. в общем, никакой пользы, не говоря уже о . а кто захочет с таким «нянчиться»?
Смысл любого введения заключается в том, чтобы с самого начала оговорить объективную или субъективную тональность и интенциональность работы. Субъективно представленное исследование родилось из восхищения автора перед шедевром «малой прозы» Тынянова. Диссертант выбрал поэтику «Восковой персоны», понимая не слишком отчетливо, что он под этим будет иметь в виду. Собирая материал «по теме», я в конце концов нашел объективный, если можно так выразиться, исток данной работы, которым, с моей точки зрения, следует считать анализ рецептивной истории «Восковой персоны», истории того, как читалась повесть Тынянова. Анализ рецептивных аспектов показал, что писавшие о повести критики почти единогласно сочли «Персону» «непонятной». Подробно проанализировав то, что писавшие о «Восковой персоне» предприняли для того, чтобы прийти к выводу о «непонятности» повести, я сформулировал, что же станет предметом данной работы, разрешение каких проблем определить, в чем состоит литературность, текстуальность повести. В этом смысле основное давление, которое испытывал диссертант - это давление истории. Пытаясь отталкиваться от уже написанного, пытаясь выбраться из тех рецептивных тупиков, в которые зашла критика, автор (вольно или невольно) подхватывал эстафету; работая над своим собственным исследованием, он ни на минуту не забывал о предшественниках (хотя заполучить в число своих предшественников В. В. Ермилова — перспектива, прямо скажем, незавидная), помещал себя в исторический континуум, где он — только один из многих. Это означает, что представленная работа является лишь последней по времени работой о Тынянове, содержащей в себе, эмбрионально, так сказать, свое собственное опровержение или «снятие» (что не «снимает», разумеется, с автора ответственности за всегда неизбежные недостатки диссертации). Иными словами, результат данной работы — частнозначим. Част-нозначимость работы проявилась в частности и в том, что описание поэтики повести фактически превратилось в анализ «мнимости», одной (хотя бесспорно не единственной) из важнейших структур «Восковой персоны». Отсюда в подзаголовке — всего лишь «к поэтике»
Вот замечательные тульские мастера, подковавшие английскую стальную блоху "без мелкоскопов", учившиеся "по Псалтырю и Полусоннику". Но.. . ведь механизм они испортили: блоха больше не танцует. Вот Левша у англичан, соблазняющих его деньгами и невестой. Смотрит он на английских рабочих, у которых ученик идет "без бойла", завидует. И рвется домой, да так, что на корабле все спрашивает, где Россия, и смотрит в ту сторону. И спешит привезти домой важный английский "секрет", которого не открыли ни цари, ни генералы.
А как встречает его родина? Английского шкипера — теплой постелью, докторской заботой. Левшу -— кварталом, потому что нету у него "тугамента". Раздели беднягу, невзначай уронили затылком о парапет, и, пока бегали в поисках то Платова, то доктора, "Левша уже кончался, потому что у него затылок о паратет раскололся". И, умирая, открыл "секрет": не надо ружье изнутри кирпичом чистить! Они стрелять не годятся!
Но не дошел важный "секрет" до государя. А доброе слово о мастере, который мастерством своим вступился за весь русский народ перед англичанами, сказал англичанин: "У него хоть и шуба овечкина, да душа человечкина".
Ирония и сарказм Лескова доходят до предела. Он не понимает, почему Русь, рождающая умельцев, гениев, поэтов, своими же руками с ними расправляется. А что касается ружей — это невыдуманный факт. Ружья чистили толченым кирпичом, и начальство требовало, чтобы стволы сверкали изнутри. А внутри-то — резьба.. . Вот и уничтожали ее солдатики от избытка усердия. Больно Лескову от того, что мы старательно разрушаем то, что может нас в лихую годину.