Зима – настоящая волшебница! Ей свойственно преображать все вокруг. Ни жуткий холод, ни пробирающий до самых костей хлесткий ветер не могут отобрать у зимы ее чарующего волшебства. Ее белые краски превратить даже самый унылый пейзаж в искусную картину, написанную лучшим художником в мире. А в у зимы – неподражаемый знаток искусства. Кто же это? Конечно, мороз! Этот проказник выводит на окнах своей магической кистью неповторимые узоры, единственные в своем роде. Он подбирает особые краски, каких нет ни у одного художника. У мороза в запасе множество холстов, ни на одном из которых рисунок не повторится даже в самой маленькой детали.
Зима видится людям некой Снежной Королевой – немного неприветливой и холодной. Но она невероятно красива в своих ледяных украшениях и белых одеждах, сотканных из маленьких снежных крупинок. С каждым своим шагом она покрывает землю белым волшебным покрывалом — пушистым, легким и воздушным… А одним только взмахом руки укутывает деревья, кусты, крыши домов ковром из серебра, переливающимся и горящим сказочными бликами. Красавица-зима пройдет везде: по широким полям, дремучим лесам, поверхностям рек, разросшимся равнинам и оврагам. Каждому из этих мест она подарит частичку себя, каждое заберет в свою волшебную сказку.
Зима-прекрасное время года.На улице снежок.Он покрыл все как одеяло.Животные в спячке.Не очень холодно.Снежинки садятся на твои волосы и реснички.Прелесть! На улице как в сказке!Ходишь по белому одеялу,чувствуешь себя принцессой зимы! Я очень сильно люблю зиму!
Метод обучения был один — зубрежка, или, как говорили в бурсе, долбня. Учение в долбежку непонятных богословских предметов становилось еще более нелепым потому, что педагоги не считали нужным объяснять ученикам смысл вдалбливаемых наук, а просто задавали «от сих до сих». Естественно, что такое учение приносило только страдания несчастным бурсакам, сложившим по этому поводу песню: Сколь блаженны те народы, Коих крепкие природы Не знали наших мук, Не ведали наук. По некоторым предметам педагоги допускали так называемые «возражения»: ученикам позволяли спорить и выступать по одному и тому же вопросу с различных, но строго определенных начальством позиций. Темы были такие: «Может ли дьявол согрешить?», «Первородный грех содержит ли в себе, как в зародыше, грехи смертные, произвольные и невольные ли Сократ и другие благочестивые философы язычества или нет?» Подобные схоластические упражнения, наполненные пустой, никчемной софистикой, считались венцом премудрости и поэтому допускались очень редко. Многие бурсаки, отчаявшись преодолеть подобную премудрость, записывались в «вечные нули»,— авдитор, не спрашивая у них урока, ежедневно в нотате ставил против их фамилий нуль. Они переезжали на «Камчатку», играли, а то и просто спали под партами.
Метод обучения был один — зубрежка, или, как говорили в бурсе, долбня. Учение в долбежку непонятных богословских предметов становилось еще более нелепым потому, что педагоги не считали нужным объяснять ученикам смысл вдалбливаемых наук, а просто задавали «от сих до сих». Естественно, что такое учение приносило только страдания несчастным бурсакам, сложившим по этому поводу песню: Сколь блаженны те народы, Коих крепкие природы Не знали наших мук, Не ведали наук. По некоторым предметам педагоги допускали так называемые «возражения»: ученикам позволяли спорить и выступать по одному и тому же вопросу с различных, но строго определенных начальством позиций. Темы были такие: «Может ли дьявол согрешить?», «Первородный грех содержит ли в себе, как в зародыше, грехи смертные, произвольные и невольные ли Сократ и другие благочестивые философы язычества или нет?» Подобные схоластические упражнения, наполненные пустой, никчемной софистикой, считались венцом премудрости и поэтому допускались очень редко. Многие бурсаки, отчаявшись преодолеть подобную премудрость, записывались в «вечные нули»,— авдитор, не спрашивая у них урока, ежедневно в нотате ставил против их фамилий нуль. Они переезжали на «Камчатку», играли, а то и просто спали под партами. Розог не боялись и ждали счастливого дня, когда их, сидевших в каждом классе по нескольку лет, на основе «закона о великовозрастии» выгонят из бурсы и отправятся они на поиски подходящего места — пономаря, звонаря, церковного сторожа.
Зима видится людям некой Снежной Королевой – немного неприветливой и холодной. Но она невероятно красива в своих ледяных украшениях и белых одеждах, сотканных из маленьких снежных крупинок. С каждым своим шагом она покрывает землю белым волшебным покрывалом — пушистым, легким и воздушным… А одним только взмахом руки укутывает деревья, кусты, крыши домов ковром из серебра, переливающимся и горящим сказочными бликами. Красавица-зима пройдет везде: по широким полям, дремучим лесам, поверхностям рек, разросшимся равнинам и оврагам. Каждому из этих мест она подарит частичку себя, каждое заберет в свою волшебную сказку.