МЕФИСТОФЕЛЬ: Часть силы той, что без числа Творит добро, всему желая зла.
Я дух, всегда привыкший отрицать. И с основаньем: ничего не надо. Нет в мире вещи, стоящей пощады. Творенье не годится никуда. Итак, я то, что ваша мысль связала С понятьем разрушенья, зла, вреда. Вот прирожденное мое начало, Моя среда.
Мощь человека, разум презирай Который более тебе не дорог! Дай ослепленью лжи зайти за край, И ты в моих руках без отговорок!
Добуду больше, чем нужда, Руками голыми добуду, Легко, без всякого труда, Вся трудность только в том, откуда?
Им не понять, как детям малым, Что счастье не влетает в рот. Я б философский камень дал им, - Философа не достает.
ФАУСТ: Не в прахе ли проходит жизнь моя Средь этих книжных полок, как в неволе? Не прах ли эти сундуки старья И эта рвань, изъеденная молью? Итак, я здесь все нужное найду? Здесь в сотне книг прочту я утвержденье, Что человек всегда терпел нужду И счастье составляло исключенье?
Где нет нутра, там не потом. Цена таким усильям медный грош. Лишь проповеди искренним полетом Наставник в вере может быть хорош, А тот, кто мыслью беден и усидчив, Кропает понапрасну пересказ Заимствованных отовсюду фраз, Все дело выдержками ограничив. Он, может быть, создаст авторитет Среди детей и дурней недалеких, Но без души и помыслов высоких Живых путей от сердца к сердцу нет. <...> Учитесь честно достигать успеха И привлекать благодаря уму. А побрякушки, гулкие, как эхо, Подделка и не нужны никому.
Наследовать достоин только тот, Кто может к жизни приложить наследство. Но жалок тот, кто копит мертвый хлам. Что миг рождает, то на пользу нам.
Ты верен весь одной струне И не задет другим недугом, Но две души живут во мне, И обе не в ладах друг с другом. Одна, как страсть любви, пылка И жадно льнет к земле всецело, Другая вся за облака Так и рванулась бы из тела. О, если бы не в царстве грез, А в самом деле вихрь небесный Меня куда-нибудь унес В мир новой жизни неизвестной! О, если б плащ волшебный взяв, Я б улетал куда угодно! - Мне б царских мантий и держав Милей был этот плащ походный.
Поэтическое произведение, как известно, по своему содержанию гораздо сложнее прозаического: здесь и огромный тематический материал, “втиснутый” в весьма ограниченную форму, и приращение смыслов, ускользающих от невнимательного взгляда, и масса недосказанного, возникающего в воображении проницательного читателя. Каждое слово в лирическом произведении, даже самом небольшом, может рассказать о многом. В стихах Тютчева, непревзойденного мастера пейзажной лирики, слово получает новое значение: оно начинает звучать по-другому. Почти все его стихи — это оригинальные зарисовки различных времен года: читая стихи Ф. И. Тютчева, читатель может тотчас же воспроизвести в своем воображении черты зимы или лета, весны или осени. Изображение природы у Тютчева заслуживает самого пристального внимания. Невозможно представить себе жизнь человека, в которой нет места восхищению красотой окружающего мира. Восхищение красотой природы — одно из отличающих черт поэзии Тютчева. Именно поэтому каждое стихотворение, восхваляющее родную природу, заслуживает самого пристального внимания. Тютчев изображает природу как живое существо, которое живет и изменяется. Поэт показывает, насколько тесно связана природа с жизнью человека. Действительно, окружающий мир оказывает на человека огромное влияние. В данном стихотворении поэт говорит о начале осени. Это удивительно красивая пора Природа словно дарит на прощание все свои яркие краски. Природа готовится ко сну, напоследок радует человеческий взор волшебной красотой. Дни становятся невыразимо прекрасными, мир вокруг удивительно красив. Особую радость доставляет погода — мягкая, поражающая своим волшебным спокойствием:
Часть силы той, что без числа
Творит добро, всему желая зла.
Я дух, всегда привыкший отрицать.
И с основаньем: ничего не надо.
Нет в мире вещи, стоящей пощады.
Творенье не годится никуда.
Итак, я то, что ваша мысль связала
С понятьем разрушенья, зла, вреда.
Вот прирожденное мое начало,
Моя среда.
Мощь человека, разум презирай
Который более тебе не дорог!
Дай ослепленью лжи зайти за край,
И ты в моих руках без отговорок!
Добуду больше, чем нужда,
Руками голыми добуду,
Легко, без всякого труда,
Вся трудность только в том, откуда?
Им не понять, как детям малым,
Что счастье не влетает в рот.
Я б философский камень дал им, -
Философа не достает.
ФАУСТ:
Не в прахе ли проходит жизнь моя
Средь этих книжных полок, как в неволе?
Не прах ли эти сундуки старья
И эта рвань, изъеденная молью?
Итак, я здесь все нужное найду?
Здесь в сотне книг прочту я утвержденье,
Что человек всегда терпел нужду
И счастье составляло исключенье?
Где нет нутра, там не потом.
Цена таким усильям медный грош.
Лишь проповеди искренним полетом
Наставник в вере может быть хорош,
А тот, кто мыслью беден и усидчив,
Кропает понапрасну пересказ
Заимствованных отовсюду фраз,
Все дело выдержками ограничив.
Он, может быть, создаст авторитет
Среди детей и дурней недалеких,
Но без души и помыслов высоких
Живых путей от сердца к сердцу нет.
<...>
Учитесь честно достигать успеха
И привлекать благодаря уму.
А побрякушки, гулкие, как эхо,
Подделка и не нужны никому.
Наследовать достоин только тот,
Кто может к жизни приложить наследство.
Но жалок тот, кто копит мертвый хлам.
Что миг рождает, то на пользу нам.
Ты верен весь одной струне
И не задет другим недугом,
Но две души живут во мне,
И обе не в ладах друг с другом.
Одна, как страсть любви, пылка
И жадно льнет к земле всецело,
Другая вся за облака
Так и рванулась бы из тела.
О, если бы не в царстве грез,
А в самом деле вихрь небесный
Меня куда-нибудь унес
В мир новой жизни неизвестной!
О, если б плащ волшебный взяв,
Я б улетал куда угодно! -
Мне б царских мантий и держав
Милей был этот плащ походный.