Два года деревенский мужик Егор Иваныч копил деньги на лошадь. Плохо питался, бросил курить махорку, «а что до самогона, то забыл, какой и вкус в нём». Вспомнить, конечно, хотелось, но уж очень ему нужна была лошадь.
На третий год подсчитал он свои капиталы, решил, что на лошадь хватит, и стал в город собираться. Перед самым уходом пришёл к нему мужик из соседнего села коня продавать, но Егор Иваныч отказался — лучше он в городе купит, «по-настоящему».
На базаре Егор Иваныч сразу выбрал себе лошадь. Торговался неспешно, обстоятельно и с немалым удовольствием. Он долго осматривал её, дул ей в глаза и уши и так запугал невозмутимую прежде клячу, что та начала тихонько лягаться. Наконец торговец назвал окончательную цену. Егор Иваныч попытался сбить её, придравшись к странному цвету лошади, но был сражён аргументом торговца — «тебе что, пахать цветом-то?».
Ударив шапкой о землю, Егор Иваныч достал из сапога деньги, отдал их торговцу и с мучением смотрел, как чужие скрюченные пальцы разворачивают с таким трудом скоплённые купюры.
Егор Иваныч вёл лошадь по улице, хитро щурясь и подмигивая прохожим, но те равнодушно проходили мимо, даже не взглянув на покупку. Мужику отчаянно захотелось встретить хоть какого-нибудь земляка, чтобы вволю похвастаться. Тут он увидел знакомого из дальней деревни и предложил обмыть приобретение. Знакомый отказываться от угощения не стал, и оба направились в трактир. Это было в понедельник. А в среду утром Егор Иваныч возвращался в деревню. Лошади с ним не было. Знакомый шёл рядом и утешал: «Ну, пропил, — эка штука... Зато, браток, вспрыснул. Есть что вспомнить». Егор Иваныч отмалчивался, лишь возле самой деревни тихо сказал, что два года зря «солому лопал».
Сердито махнув рукой, знакомый повернулся, чтобы уйти. Закричав «страшным голосом», Егор Иваныч остановил его и с отчаяньем спросил: «Как же это? Два года ведь солому зря лопал... За какое самое это... вином торгуют?». Знакомый снова махнул рукой, ничего не ответил и пошёл в город.
Как фокс я страшно возмущена, что у этой прекрасной детской книжки до сих пор нет ни одного отзыва. Я в детстве её просто обожала (наряду с целой кучей других книг, впрочем, какие-нибудь шикарные "Приключения сдобной Лизы" тоже не слишком обласканы вниманием читателей). Долгое время я даже не могла поверить, что это тот самый Саша Чёрный, который писал грустные и весёло-грустные стихи, потому что с другой его прозой для детей я так и не встретилась (а она есть, как суслик). Книга полностью оправдывает ожидания от своего названия. Действительно дневник, который ведёт фокстерьер по имени Микки. При этом не какой-то там воображаемый или мысленный дневник. Саша Чёрный прекрасно знает, что детей такой условностью не накормишь, нет уж, ты постарайся и продумай. Поэтому в дневнике старательно описано, как Микки учился писать, как он аккуратно воровал тетрадки и огрызки карандашей, как прятал их от всех и вся, как сначала выходили только каракули — и как плохо, если карандаш ломается, ведь заточить его собачьими лапами невозможно. Уже одно это заставить поверить в то, что действительно дневник ведёт собака, а не какой-то взрослый дяденька, который собакой притворяется и страшно доволен, что пишет детскую книжку. Тут никто не притворяется, а словно какая-то вертлявая самодовольная, но милая собакенция и писала. Весь мир глазами собаки — местами очень даже сатирически, особенно про условности социальных отношений, которые псу кажутся страшной глупостью, ведь зачем так долго ходить вокруг и около, если понюхал под хвостом у собеседника и уже понятно, что он за птица. Но эта сатира мягкая и не выкаченная вперёд, то есть это не взрослая история, маскирующаяся под детскую. Скорее, лёгкие нотки и для взрослых тоже, а они на втором плане. На первом плане сам пёс Микки, который создаёт движуху, нежно любит (и одновременно не любит, когда та его раздражает) свою маленькую хозяйку, пожрать, погонять голубей и чем там ещё смешные собаки занимаются. Особенно мило обыграли, как по мне, поговорку про то, что все собаки похожи на своих хозяев.
Да, это именно та книжка (или дневник, если вам угодно), которая должна попасть в детские руки. Ведь написана она от имени "всеобщего детского друга" фокса Микки. А если ребенок мал и не умеет еще читать сам, то могут родители. В книге скрыт хороший стимул: когда собака умеет писать, то девочка или мальчик никак не должны отстать от нее. А Микки научит многому - объяснит, что такое антракт и кто такие факиры, расскажет про приливы и отливы как животные скучают без своих хозяек. Легкий, веселый (местами грустный), остроумный собачий дневник))) Подробнее на livelib.ru:
На третий год подсчитал он свои капиталы, решил, что на лошадь хватит, и стал в город собираться. Перед самым уходом пришёл к нему мужик из соседнего села коня продавать, но Егор Иваныч отказался — лучше он в городе купит, «по-настоящему».
На базаре Егор Иваныч сразу выбрал себе лошадь. Торговался неспешно, обстоятельно и с немалым удовольствием. Он долго осматривал её, дул ей в глаза и уши и так запугал невозмутимую прежде клячу, что та начала тихонько лягаться. Наконец торговец назвал окончательную цену. Егор Иваныч попытался сбить её, придравшись к странному цвету лошади, но был сражён аргументом торговца — «тебе что, пахать цветом-то?».
Ударив шапкой о землю, Егор Иваныч достал из сапога деньги, отдал их торговцу и с мучением смотрел, как чужие скрюченные пальцы разворачивают с таким трудом скоплённые купюры.
Егор Иваныч вёл лошадь по улице, хитро щурясь и подмигивая прохожим, но те равнодушно проходили мимо, даже не взглянув на покупку. Мужику отчаянно захотелось встретить хоть какого-нибудь земляка, чтобы вволю похвастаться. Тут он увидел знакомого из дальней деревни и предложил обмыть приобретение. Знакомый отказываться от угощения не стал, и оба направились в трактир. Это было в понедельник. А в среду утром Егор Иваныч возвращался в деревню. Лошади с ним не было. Знакомый шёл рядом и утешал: «Ну, пропил, — эка штука... Зато, браток, вспрыснул. Есть что вспомнить». Егор Иваныч отмалчивался, лишь возле самой деревни тихо сказал, что два года зря «солому лопал».
Сердито махнув рукой, знакомый повернулся, чтобы уйти. Закричав «страшным голосом», Егор Иваныч остановил его и с отчаяньем спросил: «Как же это? Два года ведь солому зря лопал... За какое самое это... вином торгуют?». Знакомый снова махнул рукой, ничего не ответил и пошёл в город.