Проблеск. Опубликован в альманахе М. П. Погодина «Урания» (М., 1826). Опираясь на дату цензурного разрешения альманаха (26 ноября 1825 г.), К. В. Пигарев предложил условную датировку: «Не позднее осени 1825 г.)1.
Содержание этого стихотворения связывает его с именем С. Е. Раича (хотя прямых указаний на эту связь нет). В этом отношении симптоматичен образ Эоловой арфы («воздушной арфы»), на котором строится «Проблеск». В глазах Раича, поэта-романтика, назначение поэзии — служить «посредницею неба и земли»; Эолова арфа является символом этой связи2.
«Проблеск» — первое стихотворение, в котором отчетливо проявилось своеобразие дарования Тютчева, что было отмечено еще Л. Н. Толстым3. Эта особенность не позволяет отнести его к 1822—1823 гг., когда поэтический язык Тютчева еще не сформировался. По-видимому, «Проблеск» был написан в 1824 г. (и тогда же отправлен Раичу4) или летом 1825 г., когда Тютчев приехал в Москву и воспоминания о Раиче ожили в его памяти. В первом случае «Проблеск» должен был сохраниться в архиве «общества» Раича, вместе с другими стихами Тютчева (см. выше: № 2—5). Во втором случае Тютчев, как полагал Пигарев, мог лично вручить свои стихи Погодину5. Поскольку ни одно из этих предположений не имеет решающих доказательств, предлагаем условную датировку в границах: 1824 — лето 1825 (после 11 июня)6.
Объяснение:
Дулаттың арнау өлеңдері ішінде «Ақтанға» деген өлеңінің сипаты өзгешелеу. Жетім бала Ақтанның өмірі ақынның аяушылық сезімін қозғап, жүрегін тебірентеді. Ал Дулатты баланың болашағы көбірек толғандырады. Ол осы Ақтан баланың бойынан ел тілегін арқалап, халық басына өз еркі өзіндегі өткен дәуренін қайта оралтар ерді, батырды көргісі келеді.
Ақын Ақтан бала ер жетіп, «бадана көз тоғыз тор сауыт» киіп, қашан ғана жауды қуар екен деп армандайды.
О, Ақтан жас, Ақтан жас,
Сенде жетер ме екенсің?
Жетімдіктің белінен
Асып өтер ме екенсің?
Жарық сәуле көре алмай,
Ел шаңына ере алмай,
Сол бойы кетер ме екенсің?
Жапанға біткен жапырақ
Жамылсан тонар ма екенсің?
Жазғы шыққан бүлдірген
Сұғыңсаң тояр ма екенсің?
Күрек тісін қасқайтып
Сұлу сүйер ме екенсің?
Бадана көз, тоғыз тор
Сауыт киер ме екенсің?
Білтеліні тұтатып,
Түтінін үзбей оқ атып,
Жау қашырар ма екенсің?
Тұлпар атты жаратып,
Құйрық — жалын таратып,
Бежін ерді ерлетіп,
Жорыққа жортып, терлетіп
Сырты қырлы, жүзі алмас,
Салған дағы жоғалмас
Сапы асынар ма екенсің?
Босағасын борлатқан,
Таңдайға дәмі татымас
Керегесін торлатқан,
Тегерішін манаттан,
Жібектен ызып бау таққан
Үйге кірер ме екенсің?
Тең құрбыңмен теңеліп,
Шаруа жиып кенеліп,
Бала сүйіп, мал жиып,
Керсеніңе бал құйып,
Өмір де сүрер ме екенсің?
Жетімдіктен өтерсің,
Шаң бермей әлі кетерсің.
Қажыма, Ақтан, қажыма,
Жетерсің, әлі жетерсің!
деп толғайды. Ақынның ойынша, жігіттің даңқын шығарып, оны дегеніне жеткізетін бір-ақ жол бар. Ол – ел мақсаты үшін жан аямай күресу жолы.
Ақын Ақтанның ел үміт күткен сондай жас болуынан үміттенеді.
Жетімдіктен өтерсің,
Шаң бермей әлі кетерсің,
Қажыма, Ақтан, қажыма,
Жетерсің, әлі жетерсің.
Талмай талпынса, қайраттанып алға ұмтылса, жетім Ақтанның да кейін қатарға қосылатыны, жетілетіні күмәнсіз дейді ол.
Как же он сумел справиться с такими тяжёлыми обстоятельствами? Что ему выжить?
Васютка потому что знал те законы, которые издавна существовали у людей, живущих в данной местности.
Во-первых, в тот момент, когда мальчик понял, что заблудился, он вспоминает слова, которые не раз слышал от отца и дедушки: «Тайга, наша кормилица, хлипких не любит». Благодаря этому Васютка собрался, поборол собственный страх, решил не сдаваться, а пытаться преодолеть обстоятельства.
Во-вторых, Васютке то, что, отправляясь в тайгу, даже недалеко, он взял с собой хлеб, спички, ружьё. Ведь есть такой «старинный порядок: идёшь в лес – бери еду, бери спички».
Но тех запасов, которые были с собой у мальчика, ему бы не хватило. И тогда третье правило, которое он усвоил с детства - не стрелять ради забавы, а только по необходимости. Не стал Васютка стрелять в кедровку, сберёг патроны, и в результате смог добыть себе пищу, когда заблудился.
В рассказе упоминается ещё один важный «таёжный закон», который забыл Васютка. Ему нельзя было отходить от затесей на деревьях, и тогда не случилось бы трагедии.