Однажды я потерялася ко мне подходит полицейский спрашивает: - Девочка чего ты стоишь на солнце пёке?! - Я потерялася! - А как тебя зовут? -Не помню! -А что ты помнишь? -Последние три буквы - Какие? -Адя! -Ну давай по алфавиту -Аадя? -Нет! -Бадя? -Нет! -Вадя? -Нет! -Может Гадя?! -Да!
Давным-давно на берегах горного озера жил славный охотник. Как-то во время охоты нашел он в тайге золотой самородок с конскую голову. Привез он золото в юрту и стал похваляться, что теперь будет самым богатым человеком во всей округе. Но вот наступил год великой жары. На лугах пожухли травы, падал от бескормицы скот. Звери и птицы ушли с берегов озера от голодной смерти, потянулись люди с насиженных мест.
Пришла беда и в юрту охотника. Глаза его жены потускнели, дети плакали от голода. Взял тогда охотник свое богатство — кусок озера, пошел в надежде поменять его на еду. Много домов обошел, но никто не дал ему за самородок и горстки ячменя. Вернулся домой в горе и печали, зашел в юрту, а ни жены, ни детей уже нет в живых — умерли они голодной смертью. В отчаянии охотник вскричал: "Если самородок величиной с конскую голову не могу обменять на горсть ячменя, зачем мне это золото? Брошу я его в озеро, чтобы больше оно никому не вселяло несбыточных надежд".
Из последних сил поднялся охотник по каменистой тропе к вершине горы, которая возвышалась над озером. Бросил он самородок в озеро и сказал: "Духи гор, приношу это золото в жертву вам вашего благословления моему народу, чтоб не золотом он был богат, а теми дарами, что приносят земля, леса и воды благословенного Алтая. А в память о том, что у золота нет той силы, которую приписывают ему люди, отныне будет называться эта гора, с которой я самородок бросил, Алтын-Ту — Золотая гора, а озеро, что его в свои воды приняло, Алтын-Кол — Золотое озеро.
До конца дней своих я не забуду этого страшного пути. Освещённые луной прогалины я обходил по самым краям, стараясь держаться в густой тени; в джунглях то и дело замирал от страха, слыша треск веток, сквозь которые пробирался какой-нибудь зверь. Огромные тени возникали передо мной и снова исчезали, бесшумно скользя на мягких лапах. Я часто останавливался с твёрдым намерением повернуть обратно, и всякий раз гордость побеждала страх и гнала меня вперёд, к намеченной цели. У меня пронеслось в голове: где же я видел этого урода с круглой спиной, усаженной треугольными зубцами, с маленькой птичьей головкой, опущенной почти до самой земли? И вдруг вспомнил. Это же стегозавр, которого Мепл-Уайт запечатлел на страницах своего альбома, то чудовище, которым прежде всего заинтересовался Челленджер. Вот он передо мной — может быть, тот самый зверь, что повстречался американскому художнику. Земля содрогалась под его страшной тяжестью, воду он лакал так громко, что эти звуки, казалось, будили ночь. Минут пять стегозавр стоял совсем рядом со мной. Стоило мне протянуть руку, и я бы коснулся этих отвратительных зубцов, вздрагивавших при каждом его движении. Напившись, чудовище побрело прочь и скрылось среди камней.Я вынул часы — была половина третьего, самое время возвращаться в лагерь. Обратный путь не вызывал у меня никаких сомнений, так как я шёл сюда, держась левого берега ручья, а ручей вливался в центральное озеро в нескольких шагах от моего наблюдательного пункта. Итак, я в самом лучшем расположении духа зашагал к лагерю, гордясь результатами своей ночной прогулки и теми новостями, которые преподнесу товарищам. Конечно, самая важная новость — это освещённые изнутри пещеры, где, по всей вероятности, живёт какое-то племя троглодитов. Но мои наблюдения над центральным озером тоже кое-чего стоят. Я могу удостоверить, что оно полно живых существ, и, кроме того, опишу несколько новых видов доисторических сухопутных животных, не встречавшихся нам до сих пор. Не много найдётся людей на свете, думал я, которые за одну ночь — и какую необычайную ночь! — смогли бы внести столь ценный вклад в сокровищницу человеческих знаний.Поглощённый своими мыслями, я медленно поднимался вверх по склону и уже был примерно на полпути к лагерю, когда послышавшиеся сзади странные звуки вернули меня к действительности. Это было нечто среднее между храпением и рёвом — глухим, низким и грозным. По-видимому, вблизи появился какой-то зверь, но в темноте ничего нельзя было разглядеть. Я прибавил шагу и, пройдя ещё с полмили, снова услышал те же звуки. На сей раз они были гораздо громче и страшнее. Сердце замерло у меня в груди при мысли, что за мной кто-то гонится. Я весь похолодел и почувствовал, как волосы встали дыбом у меня на голове. Пусть эти чудовища рвут друг друга на куски, такова борьба за существование, но чтобы они нападали на современного человека, охотились за владыкой мира — с этой страшной мыслью я не мог примириться. Передо мной снова возникло это страшное видение из дантова «Ада» — залитая кровью морда, освещённая на миг горящей веткой лорда Джона. Я стоял, глядя во все глаза назад, на залитую луной тропинку, и колени у меня подгибались от страха. Такое может только присниться: тишина, серебристые лунные блики на прогалинах, чёрные пятна кустов. И вдруг эту грозную тишину снова прорезало то же низкое, гортанное рычание. Оно звучало ещё громче, ещё ближе. Сомнений быть не могло; меня кто-то выслеживал, и расстояние между мной и моим преследователем сокращалось с каждой минутой.
ко мне подходит полицейский спрашивает:
- Девочка чего ты стоишь на солнце пёке?!
- Я потерялася!
- А как тебя зовут?
-Не помню!
-А что ты помнишь?
-Последние три буквы
- Какие?
-Адя!
-Ну давай по алфавиту
-Аадя?
-Нет!
-Бадя?
-Нет!
-Вадя?
-Нет!
-Может Гадя?!
-Да!