рассказик, сочиненный и. буниным в апреле 1924 года, незамысловат. но он не относится к тем, что все мы знаем наизусть и привыкли о них рассуждать, полемизировать и собственное (порой из учебников вычитанное) мнение высказывать. поэтому стоит 2-строчный пересказ.
итак, зима, ночь, отдельно стоящий, вдали от деревни, хутор. вьюжит уже почти неделю, все замело, за доктором послать нельзя. в доме — барыня с малолетним сыном, да несколько слуг. мужчин (почему-то, причины не ясны из текста) нет. я говорю о мужчинах-дворянах. муж барыни или отец, способные принять решение, что-то серьезное сделать. с женщины — что же возьмешь?
есть, правда, нефед. по-видимому, крестьянин, скорее всего — уже немолодой, одинокий. бобыль. отметая все лишнее, всю шелуху с текста сдувая, бунин оставляет лишь остов, главное, идею.
этот нефед — главное действующее лицо кратчайшего, эмоционально напряженного рассказа «лапти».
вернемся к пересказу. мальчик болеет. у него жар, бред, и совершенно нечем. ребенок просит у матери какие-то «красные лапти». та, и так на грани нервного срыва от безысходности и , от страшной снежной бури, от оторванности от мира, не понимает, о каких лаптях идет речь. она в состоянии лишь молиться да в грудь себя бить, свечки зажигать да плакать. но ребенку от всех этих манипуляций ничуть не лучше.
узнав про желание малыша, который уже, видно, при смерти, нефед решает идти в лавку, в деревню, за 6 верст. «доехать нельзя», но пешком, возможно, получится. только ещё отправляясь «в поход», старик (мне почему-то видится нефед стариком, с окладистой деревенской бородой, в онучах, веревкой подпоясанный — несколько нарочитый и символический киношный персонаж) уже не уверен в благоприятном исходе путешествия. и все же он не раздумывает, не сомневается. раз хочет мальчонка лаптей красных, их нужно достать. цена значения не имеет.
поскольку красных лаптей никто не плетет, нужно раздобыть ещё пузырек «фуксину» и собственноручно обычные детские лапти выкрасить.
и вот нефед, «ни слова не говоря», накинув полушубок, уходит в ночь. во вьюгу и навстречу своей смерти. быстрой, но страшной.
через несколько строк рассказа мужики уже везут его обратно, на хутор, в телеге. обледенелого, белого, ужасного. с лаптями и фуксином за пазухой. на этом повествование кончается.
я не стану распространяться о том, как велик и добр, силен духом и бесстрашен простой люд. поскольку о мужиках бунин писал много и разнообразно. не все они так уж у него хороши.
меня поразило противопоставление этой барыни-мамаши постороннему для мальчика человеку, слуге. мать бездействует, она заранее смирилась с возможностью смерти собственного сына (единственного, поскольку упоминаний о других детях в рассказе не имеется). «верно, и не выживет», — говорит она, уже готовая оплакивать малыша и утешать себя тем, что «господь лучших прибирает». а старик — делает. с медицинской точки зрения, его подвиг не выздороветь больному. но бывает так, что мелочь какая-то психологически излечению.
и за эту «мелочь» нефед готов отдать свою единственную жизнь…
Любовь — заветная тема для Куприна. Любовью величественной и все проникающей, вечной трагедией и вечной тайной наполнены страницы «Олеси» и «Сула-мифи». Любовь, возрождающая человека, раскрывающая все человеческие проникающая в самые потаенные уголки души, входит в сердце читателя со страниц «1ранатового браслета». В этом удивительном по своей поэтичности произведении автор воспевает дар неземной любви, приравнивая его к высокому искусству.
В основе сюжета рассказа лежит курьезный случай из жизни. Единственное, что изменил автор, это финал. Но удивительно то, что анекдотическая ситуация превращается под пером писателя в гимн любви. Куприн считал, что любовь — это дар от Бога. На прекрасное, возвышенное чувство далеко не многие. Герой «Поединка» Назанский говорит о любви так:
«Она — удел избранных. Вот вам пример: все люди обладают слухом, но у миллионов он как у рыб, а один из этого миллиона — Бетховен. Так во всем: в поэзии, в художестве, в мудрости... И любовь имеет свои вершины, доступные лишь единицам из миллионов».
И такая любовь озаряет «маленького человека», телеграфиста Желткова. Она становится для него великим счастьем и великой трагедией. Он любит прекрасную княгиню Веру, не надеясь на взаимность. Как точно замечает генерал Аносов, «любовь должна быть трагедией. Величайшей тайной в мире! Никакие жизненные удобства, расчеты и компромиссы не должны ее касаться». Для Желткова и не существует ничего, кроме любви, которая «заключает весь смысл жизни — всю Вселенную!» Но трагедия рассказа не только в том, что Желтков и княгиня Вера принадлежат к разным сословиям, и даже не в том, что он влюблен в замужнюю женщину, а в том, что окружающие прекрасно обходятся в жизни без настоящей любви и видят в этом чувстве все что угодно, но только не святую и чистую привязанность.
Существует мнение, неоднократно высказанное критиками, что в образе Желткова есть некоторая ущербность, ибо для него весь мир сузился до любви к женщине. Куприн же своим рассказом подтверждает, что для его героя не мир сужается до любви, а любовь рас
ширяется до размеров целого мира. Она настолько велика, что заслоняет собой все, становится уже не частью жизни, пусть даже самой большой, а самой жизнью. Поэтому без любимой женщины Желткову нечем больше жить. Но Желтков решил пойти на смерть во имя возлюбленной, чтобы не причинять ей беспокойства своим существованием. Он жертвует собой во имя ее счастья, а не умирает от безысходности, лишившись единственного смысла жизни. Желтков никогда не был близко знаком с Верой Шейной, и потому «заочная» утрата Веры не стала бы для него концом любви и жизни. Ведь любовь, где бы он ни находился, всегда была с ним и вселяла в него жизненные силы. Он не так часто видел Веру, чтобы, перестав следить за ней, утратить свое великое чувство. Такая любовь преодолеть любое расстояние. Но если любовь может поставить под сомнение честь любимой женщины, а любовь есть жизнь, то нет выше радости и блаженства, чем пожертвовать своей жизнью.
Однако страшное в том, что сама Вера «находится в сладкой дремоте» и еще не понять, что «ее жизненный путь пересекла именно такая любовь, о которой грезят женщины и на которую больше не мужчины». Куприн создал рассказ не о зарождении любви Веры, а именно о ее пробуждении ото сна. Уже само появление гранатового браслета с письмом Желткова вносит в жизнь героини взволнованное ожидание. При виде «пяти алых кровавых огней, дрожащих внутри пяти гранатов», так не похожих на привычные дорогие подарки мужа и сестры, она ощущает беспокойство.