жил в одном селе Бронислав Пупков. На его правой руке не хватало двух пальцев, на войне он служил санитаром, но пальцы потерял не там. Во время охоты он ружьем долбил лед на реке, чтобы попить, так и отстрелил себе пальчики, которые потом торжественно захоронил у себя в огороде. На войне он служил санитаром, вытаскивал раненых с поля боя. была у Броньки Пупкова одна болезнь, одно пристрастие, от которого он никак не мог избавиться. Об этом пристрастии знали все местные жители, и по-доброму посмеивались над ним.
Когда в местность приезжали городские, на охоту, в походы или экскурсии, люди с удовольствием и странной улыбкой советовали им в проводники именно Бронислава, который действительно очень хорошо знал местность и слыл прекрасным охотником, к тому же он был веселым и общительным человеком. Иногда он уходил с приезжими на несколько дней, а иногда даже на недели и месяцы. К концу похода или охоты Бронька становился особо серьезным, молчаливым, как будто с ним что-то случилось. Вечером у прощального костра все собирались и невольно обращали свое внимание на необычно тихого и грустного Броньку. Броньке задавали вопросы, почему же он так грустен. Тот долго молчал, затем трагично произносил плеснуть!», и спрашивал, слышал ли кто-нибудь из присутствующих о покушении на Гитлера, но не обычном, а том, что было в 43-м. Все удивлялись, отвечали, что не слышали, тогда у Броньки начиналась пора экстаза, и он рассказывал всем историю о том, что стрелял тогда в Гитлера именно он, Пупков. Глаза его горели, он просил ему плеснуть снова и снова. Рассказ обрывался на том, что Бронька промахнулся. Затем он долго плакал, уходил и еще долгое время страдал в стороне от костра.
Деревенские обычно сразу узнавали, что Бронька снова рассказывал свою историю. Узнавала сразу и жена потому, что тот возвращался в плохом расположении духа, говорил ей «Миль пардон мадам, сейчас ведь врежу» - в ответ на ее упреки. Его ругали, угрожали тюрьмой за искажение исторических фактов. Но статьи такой не было, поэтому посадить его никто не мог. Порой человек настолько завирается, что начинает верить самому себе и испытывает правдоподобные чувства. Он плачет, бьется в конвульсиях, доказывает свою правоту, и даже если в глубине души понимает, что врет, все равно не отступается от своей лжи. Бронька все понимал, но не врать не мог, это был его наркотик.
Бронька Пупков – легкий на ногу и на слово мужик, отличный охотник, любитель прихвастнуть и приврать. Свою быструю и живую речь он то и дело сопровождает любимой присказкой: «Миль пардон, мадам!» Больше всего на свете Бронька любит рассказывать выдуманную байку о том, как по заданию родины проник во время войны в бункер самого Адольфа Гитлера и совершил неудачное покушение на него: «стрелил», но промахнулся. В деревне все знают рассказ Броньки и смеются над ним. Поэтому он рассказывает свою историю не землякам, а горожанам, которые часто приезжают в его родные места отдохнуть, побродить по лесу.
Бронька в таких случаях вызывается быть у них провожатым. Он водит горожан в лесу по нескольку дней, с великим нетерпением дожидаясь последнего. В этот последний день, слегка подвыпив на прощальном ужине, Бронька и приступает к рассказу о своём «подвиге». С великим множеством придуманных подробностей он повествует, как советское командование выбрало его для выполнения важного задания (метким выстрелом «погасить одну зловредную свечку, которая раздула мировой пожар»), как он проходил «спецподготовку», как проник в самое логово фюрера. Во время своего рассказа Бронька преображается. Глаза его горят, голос срывается. Когда Бронька доходит до финала истории – своего трагического промаха – лицо его покрывается слезами.
Обычно в деревне узнают, что Бронька опять рассказывал про «покушение». Соседи покатываются со смеху. Жена грозит Броньке, что его «засудят за искажение истории». «Не имеют права, это не печатная работа», – мрачно и огрызчиво возражает ей Бронька и иногда запивает дня на два.
За враньё Броньку несколько раз совестили в сельсовете. Он и сам сознаёт, как нелепо его поведение. Но вдохновенный подъём, искренне переживаемый Бронькой во время рассказа о «покушении», всегда оказывается так ярок, что нет вещи, которая смогла бы удержать его от повторения выдуманной истории новым слушателям.
Гусляры молодые, голоса заливные» . Свою песню они сложили «на старинный лад» , певали «под гуслярный звон» . Подлинная жизнь послужила содержанием их песни. Память о подвигах Калашникова сохранило народное предание. Этот подвиг имеет высокий моральный смысл. Калашников выходит на смертный бой с Кирибеевичем не только чтобы отомстить за позор собственной семьи, но и казнить царского любимца за оскорбление человеческого достоинства, за несправедливость. «Постою за правду до последнева» , - говорит Калашников перед боем, а младшим братьям в случае поражения завещает продолжать борьбу «за святую правду-матушку» . Как могучий былинный богатырь созывает свою дружину, так зовет своих братьев Калашников: Уж как завтра будет кулачный бой На Москве-реке при самом царе, И я выйду тогда на опричника, Буду насмерть биться, до последних сил, А побьет он меня – выходите вы За святую правду-матушку.
1бархатное платье, белое платье с розовымпоясом и в белых лайковых перчатках, белые атласные башмачки, серебряные эполеты-чёрные мундиры, вид красной, пёстрой мокрой от крови спины 2музыканты знаменитые, нежная красивая музыка--бой барабана и визгливая мелодия флейты на экзекуции 3 я был блажен, я был добр, ласково улыбаясь-не милосердливоли, его гневный голос 4 я был счастлив, блажен, я был добр, я был не я, а какое-то неземное существо, не знающее зла и на одно добро, я обнимал в то время весь мир своей любовью-вот-вот меня вырвет всем тем ужасом, который вошёл в меня от этого зрелища, как будто я был уличён в самом постыдном поступке был чудесный ...-солдаты в чёрных мундирах стояли... .сами писали такую работу у меня пять ВОТ 5 АНТИТЕЗ
жил в одном селе Бронислав Пупков. На его правой руке не хватало двух пальцев, на войне он служил санитаром, но пальцы потерял не там. Во время охоты он ружьем долбил лед на реке, чтобы попить, так и отстрелил себе пальчики, которые потом торжественно захоронил у себя в огороде. На войне он служил санитаром, вытаскивал раненых с поля боя. была у Броньки Пупкова одна болезнь, одно пристрастие, от которого он никак не мог избавиться. Об этом пристрастии знали все местные жители, и по-доброму посмеивались над ним.
Когда в местность приезжали городские, на охоту, в походы или экскурсии, люди с удовольствием и странной улыбкой советовали им в проводники именно Бронислава, который действительно очень хорошо знал местность и слыл прекрасным охотником, к тому же он был веселым и общительным человеком. Иногда он уходил с приезжими на несколько дней, а иногда даже на недели и месяцы. К концу похода или охоты Бронька становился особо серьезным, молчаливым, как будто с ним что-то случилось. Вечером у прощального костра все собирались и невольно обращали свое внимание на необычно тихого и грустного Броньку. Броньке задавали вопросы, почему же он так грустен. Тот долго молчал, затем трагично произносил плеснуть!», и спрашивал, слышал ли кто-нибудь из присутствующих о покушении на Гитлера, но не обычном, а том, что было в 43-м. Все удивлялись, отвечали, что не слышали, тогда у Броньки начиналась пора экстаза, и он рассказывал всем историю о том, что стрелял тогда в Гитлера именно он, Пупков. Глаза его горели, он просил ему плеснуть снова и снова. Рассказ обрывался на том, что Бронька промахнулся. Затем он долго плакал, уходил и еще долгое время страдал в стороне от костра.
Деревенские обычно сразу узнавали, что Бронька снова рассказывал свою историю. Узнавала сразу и жена потому, что тот возвращался в плохом расположении духа, говорил ей «Миль пардон мадам, сейчас ведь врежу» - в ответ на ее упреки. Его ругали, угрожали тюрьмой за искажение исторических фактов. Но статьи такой не было, поэтому посадить его никто не мог. Порой человек настолько завирается, что начинает верить самому себе и испытывает правдоподобные чувства. Он плачет, бьется в конвульсиях, доказывает свою правоту, и даже если в глубине души понимает, что врет, все равно не отступается от своей лжи. Бронька все понимал, но не врать не мог, это был его наркотик.