Ворона с ломтем хлеба прилетела на крышу, положила хлеб на трубу и, придерживая его лапами, начала клевать. Вдруг большой кусок мякиша упал с трубы и покатился по скату крыши. Воробьи, видевшие это, надеялись попировать, когда хлеб упадёт на землю, но он зацепился у ребристого шва, какие соединяют кровельные листы.
Доклевав остатки ломтя, ворона решила съесть упавший кусок, но крыша была крута, лапы птицы заскользили по железу, она поехала вниз, тормозя растопыренным хвостом.
Тогда ворона взлетела и села на желоб, откуда попробовала снова достать хлеб, карабкаясь снизу вверх себе крыльями, она, наконец, добралась до середины ската. Но хлеб исчез!
Следившие за всей этой историей воробьи видели, как старая ворона заблудилась на крыше: перелетев на желоб, начала подниматься вверх не по той полосе, где лежал кусок хлеба, а по соседней.
Воробьи надеялись, что глупая ворона не догадается, где хлеб, и им будет чем поживиться.
Он столичная штучка: боже сохрани, чтобы чего-нибудь не осмеял. На пустое брюхо всякая ноша кажется тяжела. Я люблю поесть. Ведь на то живешь, чтобы срывать цветы удовольствия.
С тех пор, как я принял начальство, - может быть, вам покажется даже невероятным, - все как мухи выздоравливают. Больной не успеет войти войти в лазарет, как уже здоров; и не столько медикаментами, сколько честностью и порядком. Пред добродетелью все прах и суета. Я, признаюсь, сам люблю иногда заумствоваться: иной раз прозой, а в другой раз и стишки выкинутся.
Начальник отделения со мной на дружеской ноге. А один раз меня даже приняли за главнокомандующего: солдаты выскочили из гауптвахты и сделали ружьем. С Пушкиным на дружеской ноге. Бывало, часто говорю ему: "Ну что, брат Пушкин?" - "Да так, брат, - отвечает, бывало, - так как-то все..." Большой оригинал. Меня сам государственный совет боится.
Деревья, деревья, деревья.. . Под ногами — мох и жухлая трава, над головой — равнодушные, безучастные к человеческой беде облака. А в сердце — холодный, липкий, пронизывающий ужас, заставляющий то бежать сломя голову, то без сил лежать на земле. Вот что, как мне кажется, увидел и почувствовал тринадцатилетний мальчик Васютка, когда понял, что заблудился в бескрайней тайге. Однако главный герой рассказа В. П. Астафьева «Васюткино озеро» совсем не похож на тех людей, которые, попав в трудную ситуацию, падают духом и трусливо ждут собственной смерти.
Но Васютку природная память, смекалка, находчивость, знание леса, примет, приобретённые навыки и умения разжечь костёр даже в дождь, приготовить дичь, не расходовать зря "драгоценный припас" - патроны. А главное - желание выжить во что бы то ни стало. "Тайга хлипких не любит, "-эти слова отца и деда вспомнились мальчику в самую страшную минуту, когда он был в отчаянии, они придали ему сил. Мальчику пришлось бороться со своим страхом, с голодом, с усталостью. Он предусмотрительно вешал мешок с остатками еды на сук, не поддавался соблазну съесть хлеб весь сразу, не метался по тайге, а заставлял себя соображать, в каком направлении лучше двигаться. Васютка выбрал правильное направление на север, догадался, что озеро проточное, раз в нём водится речная рыба, что речка от озера обязательно выведет к Енисею.
Доклевав остатки ломтя, ворона решила съесть упавший кусок, но крыша была крута, лапы птицы заскользили по железу, она поехала вниз, тормозя растопыренным хвостом.
Тогда ворона взлетела и села на желоб, откуда попробовала снова достать хлеб, карабкаясь снизу вверх себе крыльями, она, наконец, добралась до середины ската. Но хлеб исчез!
Следившие за всей этой историей воробьи видели, как старая ворона заблудилась на крыше: перелетев на желоб, начала подниматься вверх не по той полосе, где лежал кусок хлеба, а по соседней.
Воробьи надеялись, что глупая ворона не догадается, где хлеб, и им будет чем поживиться.