Николай (Николенька) Иртеньев - подросток 14 лет. Он так описывает себя: «Я гораздо ниже ростом Володи, широкоплеч и мясист, по-прежнему дурен и по-прежнему мучусь этим, Я стараюсь казаться оригиналом. Одно утешает меня: это то, что про меня папа сказал как-то, что у меня умная рожа, и я вполне верю в это». Он отзывчивый, добрый, впечатлительный, в нем живет стремление к добру, красоте правде, но ему очень не хватает жизненного опыта, он часто совершает ошибки.
Володя - его брат, он на год и несколько месяцев старше Николеньки, поэтому часто ведет себя высокомерно или же, наоборот, снисходительно , задевая самолюбие брата. «Он был пылок, откровенен и непостоянен в своих увлечениях. Увлекаясь самыми разнородными предметами, он предавался им всей душой». Братья любят друг друга, несмотря на их размолвки и ссоры.
Софья Ивановна Нехлюдова - бабушка, графиня. После смерти дочери воспитывает внуков. Это величественная, важная, но очень добрая и сердечная женщина, которую Володя и Николенька любят и уважают.
Петр Александрович Иртеньев - отец. Воспитанием детей после смерти жены почти не занимался. «Он был человек века и имел общий молодежи того века неуловимый характер рыцарства, предприимчивости, самоуверенности, любезности и разгула. На людей нынешнего века он смотрел презрительно, и взгляд этот происходил столько же от врожденной гордости, сколько от тайной досады за то, что в наш век он не мог иметь ни того влияния, ни тех успехов, которые имел в свой. Две главные страсти его в жизни были карты и женщины...".
С 1827 Лермонтов живет в Москве. Он обучается в Московском университетском благородном пансионе (сентябрь 1828 март 1830), позднее в Московском университете (сентябрь 1830 июнь 1832) на нравственно-политическом, затем словесном отделении . В чем не расходятся ни друзья, ни завистники Лермонтова, так это в том, что поэт обладал поразительным умом. Он постоянно читал, причем на нескольких языках, всегда блестяще учился и порой знал больше, чем его университетские преподаватели. Один из сокурсников Лермонтова по Московскому Университету Павел Вистенгоф рассказывает: «Студент Лермонтов держал себя совершенно отдельно от всех своих товарищей. Он даже и садился постоянно на одном месте, отдельно от других, в углу аудитории, у окна, облокотясь по обыкновению на один локоть и углубясь в чтение принесенной книги, не слушал профессорских лекций. Это бросалось всем в глаза». Лермонтов умел говорить правду в лицо, за это его считали дерзким. На экзамене по изящной словесности профессор Победоносцев задал поэту какой-то вопрос, на который Лермонтов начал бойко и с уверенностью отвечать. Профессор оборвал его: «Я вам этого не читал; я желал бы, чтобы вы мне отвечали именно то, что я проходил». На что получил ответ: «Это правда, господин профессор, того, что я сейчас говорил, вы нам не читали, потому что это слишком ново и до вас еще не дошло. Стоит ли говорить, что после этого случая преподаватели постарались срезать Лермонтова на экзаменах, и у них это получилось. Лермонтов в 1832 переезжает в Петербург и поступает в Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров; выпущен корнетом Лейб-гвардии гусарского полка в 1834. Место высокой поэзии занимает непечатное стихотворство ("Юнкерские поэмы"), место трагического избранника циничный бретер, сниженный двойник "демона". В то же время идет работа над романом "Вадим" (не закончен), где ультраромантические мотивы и стилистические ходы (родство "ангела" и "демона", "поэзия безобразности", языковая экспрессия) сопутствуют тщательной обрисовке исторического фона (восстание Пугачева). "Демоническая" линия продолжается в неоконченном романе из современной жизни "Княгиня Лиговская" (1836) и драме "Маскарад". Последней Лермонтов придавал особое значение: он трижды подает ее в цензуру и дважды переделывает. К началу 1837 у Лермонтова нет литературного статуса. "Ангел", 1831; "Парус", 1831; "Русалка", 1832; "Умирающий гладиатор", 1836; поэма "Боярин Орша", «Маскарад» в печать не отданы. Лермонтов, в отличие от Пушкина, в деньгах не нуждался, являясь той самой «золотой молодежью», представителя которой, он и описал позже, в образе Печорина.
Афина, греч. — дочь Зевса, богиня мудрости и победоносной войны, защитница права, справедливости, искусства и ремесел.Старые мифы высказываются о рождении Афина довольно скупо: Гомер говорит лишь, что она рождена Зевсом без матери. У более поздних авторов уже можно найти подробности. Как рассказывает Гесиод, Зевсу было предсказано, что богиня мудрости Метида родит ему дочь, которая превзойдет его мудростью, и сына, который превзойдет его силой и свергнет с трона. Чтобы не допустить этого, Зевс проглотил Метиду, после чего из его головы родилась Афина.Еще более поздние мифы знают даже, как это произошло. После того как Зевс съел Метиду, он почувствовал, что голова у него просто раскалывается от боли. Тогда он призвал Гефеста (по другим версиям — Гермеса или титана Прометея), тот раскроил ему голову топором — и на свет появилась Афина Паллада в полном вооружении.Таким образом, в соответствии с символикой мифов Афина была воплощением мудрости и силы Зевса. Он и любил ее больше всех своих дочерей: разговаривал с ней, как со своей собственной мыслью, ничего от нее не скрывал и ни в чем ей не отказывал. Со своей стороны, Афина понимала и ценила благоволение отца. Она всегда была рядом с ним, ни разу не увлеклась каким-нибудь другим богом или мужчиной и при всей своей красоте, величавости и благородстве не вышла замуж, оставаясь Афина-Девой (Афина Парфенос).
Благодаря своему происхождению и благорасположению Зевса Афина стала одной из самых могущественных богинь греческого пантеона. С древнейших времен она была, прежде всего, богиней войны, являясь защитницей от врагов.Правда, война находилась в компетенции Ареса, но Афина это не мешало. Ведь Apec был богом яростной войны, кровавых сражений, в то время как она была богиней разумно, расчетливо ведомой войны, которая неизменно заканчивается победой, чего никак нельзя было сказать о войнах Ареса. Афину — богиню войны – греки почитали под именем Афины Эноплос (Афины вооруженной) или Афины Промахос (Афины-передового бойца или Афины, вызывающей на бой), как богиню победоносной войны ее называли Афина Нике (Афина-Победительница).От начала и до конца античного мира Афина была богиней-защитницей греков, особенно афинян, которые всегда были ее любимцами. Как Афина Паллада, богиня охраняла и другие города, прежде всего те, где в храмах имелись ее культовые статуэтки, так называемые палладии; пока палладий оставался в городе, город был неприступен. Такой палладий имели в своем главном храме и троянцы, и поэтому ахейцам, осаждавшим Трою, непременно нужно было этот палладий украсть (что и сделали Одиссей с Диомедом). Грекам и их городам Афина покровительствовала и в войне, и в мире. Она была защитницей народных собраний и права, заботилась о детях и больных, даровала людям благополучие. Нередко ее принимала сугубо конкретные формы. Например, она подарила афинянам оливу, положив этим основание одной из основных отраслей греческого народного хозяйства (кстати, до сегодняшнего дня).
Главные герои:
Николай (Николенька) Иртеньев - подросток 14 лет. Он так описывает себя: «Я гораздо ниже ростом Володи, широкоплеч и мясист, по-прежнему дурен и по-прежнему мучусь этим, Я стараюсь казаться оригиналом. Одно утешает меня: это то, что про меня папа сказал как-то, что у меня умная рожа, и я вполне верю в это». Он отзывчивый, добрый, впечатлительный, в нем живет стремление к добру, красоте правде, но ему очень не хватает жизненного опыта, он часто совершает ошибки.
Володя - его брат, он на год и несколько месяцев старше Николеньки, поэтому часто ведет себя высокомерно или же, наоборот, снисходительно , задевая самолюбие брата. «Он был пылок, откровенен и непостоянен в своих увлечениях. Увлекаясь самыми разнородными предметами, он предавался им всей душой». Братья любят друг друга, несмотря на их размолвки и ссоры.
Софья Ивановна Нехлюдова - бабушка, графиня. После смерти дочери воспитывает внуков. Это величественная, важная, но очень добрая и сердечная женщина, которую Володя и Николенька любят и уважают.
Петр Александрович Иртеньев - отец. Воспитанием детей после смерти жены почти не занимался. «Он был человек века и имел общий молодежи того века неуловимый характер рыцарства, предприимчивости, самоуверенности, любезности и разгула. На людей нынешнего века он смотрел презрительно, и взгляд этот происходил столько же от врожденной гордости, сколько от тайной досады за то, что в наш век он не мог иметь ни того влияния, ни тех успехов, которые имел в свой. Две главные страсти его в жизни были карты и женщины...".