Это ямб или хорей поэты из комнаты в сени свеча переходит и гаснет. плывет отпечаток в глазах, пока очертаний своих не находит беззвездная ночь в темно-синих ветвях. пора, мы уходим - еще молодые, со списком еще не приснившихся снов, с последним, чуть зримым сияньем россии на фосфорных рифмах последних стихов. а мы ведь, поди, вдохновение знали, нам жить бы, казалось, и книгам расти, но музы безродные нас доконали, и ныне пора нам из мира уйти. и не потому, что боимся обидеть своею свободою добрых людей. нам просто пора, да и лучше не видеть всего, что сокрыто от прочих очей: не видеть всей муки и прелести мира, окна, в отдаленье поймавшего луч. лунатиков смирных в солдатских мундирах, высокого неба, внимательных туч; красы, укоризны; детей малолетних, играющих в прятки вокруг и внутри уборной, кружащейся а сверках летних; красы, укоризны вечерней зари; всего, что томит, обвивается, ранит; рыданья рекламы на том берегу, текучих ее изумрудов в тумане, всего, что сказать я уже не могу. сейчас переходим с порога мирского в ту как хочешь ее назови: пустыня ли, смерть, отрешенье от слова, иль, может быть, проще: молчанье любви. молчанье далекой дороги тележной, где в пене цветов колея не видна, молчанье отчизны - любви безнадежной - молчанье зарницы, молчанье зерна.
