Мы стих твой вырвем из забвенья, И в первый вольный русский день В виду младого поколенья Возобновим для поклоненья Твою страдальческую тень.
2. Героизм декабристов восхищал все последующие поколения русских революционеров. «Это какие-то богатыри, кованные из чистой стали с головы до ног, воины-подвижники, вышедшие на явную гибель, чтобы разбудить к новой жизни молодое поколение и очистить детей, рожденных в среде палачества и раболепия», – писал А.И. Герцен.
3. «Напоминать юношеству о подвигах предков, знакомить его со светлейшими эпохами народной истории, сдружить любовь к отечеству с первыми впечатлениями памяти – вот верный для привития народу сильной привязанности к родине...» Процитировав приведенные слова польского поэта Немцевича в предисловии к отдельному изданию «Дум» (1825 г.), Рылеев добавил: «Эту самую цель имел и я, сочиняя «Думы».
4. «С Рылеевым мирюсь – «Войнаровский» полон жизни». А в другом письме дал и более развернутую оценку: «Рылеева «Войнаровский» несравненно лучше всех его «Дум», слог его возмужал и становится истинно-повествовательным, чего у нас почти еще нет».
5. Николай Бестужев вспоминал: « Рылеев был не красноречив и овладевал другими не тонкостями риторики или силою силлогизма, но жаром простого и иногда несвязного разговора, который в отрывистых выражениях изображал всю силу мысли, всегда прекрасной, всегда правдивой, всегда привлекательной. Всего красноречивее было его лицо, на котором являлось прежде слов все то, что он хотел выразить, точно, как говорил Мур о Байроне, что он похож на гипсовую вазу, снаружи которой нет никаких украшений, но как скоро в ней загорится огонь, то изображения, изваянные хитрою рукою художника, обнаруживаются сами собою».
В основе стихотворения «Школьник» лежат размышления автора о судьбе встреченного на дороге деревенского мальчугана. Перед нами своеобразный внутренний монолог, в который вкраплена только одна фраза, обращенная к мальчику: «Эй! садись ко мне, дружок! » Некрасова никогда не покидала вера в талантливость русского народа. Он был убежден, что необходимо просветить народ, приобщить его к знаниям, и сам немало этому содействовал. В 1861 году поэт на свои средства открыл в Грешневе школу «для обучения крестьянских детей грамоте» , необходимой, по его словам, «каждому крестьянину как для домашнего обихода, так и для лучшего уразумения добрых христианских понятий и обязанностей...» . Все расходы на содержание школы Некрасов взял на себя. Можно проследить, как в стихотворении авторская мысль развивается от конкретного наблюдения к широкому обобщению. Сначала перед нами выступают реальные предметные детали: грустный пейзаж («...Небо, ельник и песок — / Невеселая дорога...») , на ней одиноко бредущий мальчик с котомкой за плечами. Вид его непригляден («Ноги босы, грязно тело, / И едва прикрыта грудь...») . Но главное не в этом. В котомке мальчика рассказчик видит букварь и понимает, что он отправился в путь не просто так, а за знаниями («Так, учиться ты идешь...») . Глядя на него, повествователь пытается представить тех сердобольных людей, которые мальчику и снарядили его в путь за знаниями. Здесь и отец, издержавший на сынишку «последний грош» , и «старая дьячиха» , пожертвовавшая на благое дело «четвертачок» , подаренный ей «проезжей купчихой» «на чаек» . В данном случае проявилась одна из особенностей русского национального характера — прийти на тем, кто в ней нуждается. Кроме того, в этом нельзя не увидеть глубокого уважения простых людей к образованию и готовность поддержать каждого, кто стремится к знаниям. Недаром рассказчик говорит, что к учению стремится не только встреченный им на дороге мальчик: «Это многих славных путь» . При этом у повествователя возникает мысль о другом мужицком сыне, ставшем гордостью русского народа и прославившем отечественную науку, — Михаиле Васильевиче Ломоносове, который «по своей и Божьей воле / Стал разумен и велик» . Размышления о судьбе босоногого мальчонки в стихотворении перерастает в раздумья о «родной Руси» с ее контрастами — доброты, благородства и талантливости народа и тупости, чванства представителей правящих классов. И самое главное — в стихотворении выражена уверенность автора в том, что Не бездарна та природа, Не погиб еще тот край, Что выводит из народа Столько славных то и знай...
Мы стих твой вырвем из забвенья,
И в первый вольный русский день
В виду младого поколенья
Возобновим для поклоненья
Твою страдальческую тень.
2. Героизм декабристов восхищал все последующие поколения русских революционеров. «Это какие-то богатыри, кованные из чистой стали с головы до ног, воины-подвижники, вышедшие на явную гибель, чтобы разбудить к новой жизни молодое поколение и очистить детей, рожденных в среде палачества и раболепия», – писал А.И. Герцен.
3. «Напоминать юношеству о подвигах предков, знакомить его со светлейшими эпохами народной истории, сдружить любовь к отечеству с первыми впечатлениями памяти – вот верный для привития народу сильной привязанности к родине...» Процитировав приведенные слова польского поэта Немцевича в предисловии к отдельному изданию «Дум» (1825 г.), Рылеев добавил: «Эту самую цель имел и я, сочиняя «Думы».
4. «С Рылеевым мирюсь – «Войнаровский» полон жизни». А в другом письме дал и более развернутую оценку: «Рылеева «Войнаровский» несравненно лучше всех его «Дум», слог его возмужал и становится истинно-повествовательным, чего у нас почти еще нет».
5. Николай Бестужев вспоминал: « Рылеев был не красноречив и овладевал другими не тонкостями риторики или силою силлогизма, но жаром простого и иногда несвязного разговора, который в отрывистых выражениях изображал всю силу мысли, всегда прекрасной, всегда правдивой, всегда привлекательной. Всего красноречивее было его лицо, на котором являлось прежде слов все то, что он хотел выразить, точно, как говорил Мур о Байроне, что он похож на гипсовую вазу, снаружи которой нет никаких украшений, но как скоро в ней загорится огонь, то изображения, изваянные хитрою рукою художника, обнаруживаются сами собою».