Для начала стоит заметить, что начиналось все с простого и постепенно развивалось.
Также и с осветительными приборами.
Сначала ламп накаливания, которые нам известны и являются частью обыденного, раньше не было. Египтяне и остальные народы использовали масла и поджигали их в специальных сосудах—лампадках, но также использовали факелы. Они были очень недолговечны и давали слишком мало света, приблизительно 10-15 %.
Затем, в 15 веке появились восковые свечи, которые стоили очень дорого и были только в домах богатых людей. Света они давали очень мало. Кроме освещения их использовали для определения времени.
После свечей, спустя много времени, стали использовать керосиновые лампы—подобия лампад.
Но не все свечи были забыты: в 19 веке П.Н.Яблочков изобрел электрическую свечу, которая давала чуть больше света, но горела всего 1,5-2 часа.
В 1872 году Александр Лодыгин изобрел знаменитую лампу накаливания. Она все испытания, а горела и того меньше чем электрическая свеча-- всего полчаса! Изобретатель решил изменить технологию и выкачал весь воздух из колбы. Результат превзошел все ожидания, лампа работала ни много ни мало 1000 часов!
Томас Эдисон знал о работах А. Лодыгина, но решил пойти по другому пути. Он провёл несколько тысяч опытов с угольными нитями и, после долгих экспериментов, остановил выбор на бамбуковой нити. Его лампы горели сотни часов, не переставая, и изобретатель, не теряя времени даром, пустил и в фабричное производство. Эти лампы уже давали 35-40% освещения.
Сейчас, благодаря более высокому развитию науки и техники появились светодиодные лампы. Они более экономичны и обладают большей освещенностью— 50-55%.
Как-то во время жестокого шторма лавочник и трактирщик Меннерс был унесён в своей лодке далеко в море. Единственным свидетелем происходящего оказался Лонгрен. Он спокойно курил трубку, наблюдая, как тщетно взывает к нему Меннерс. Лишь когда стало очевидным, что тому уже не Лонгрен прокричал ему, что вот так же и его Мери просила односельчанина о но не получила её.
Лавочника на шестой день подобрал среди волн пароход, и тот перед смертью рассказал о виновнике своей гибели.
Не рассказал он лишь о том, как пять лет назад жена Лонгрена обратилась к нему с дать немного взаймы. Она только что родила малютку Ассоль, роды были нелёгкими, и почти все её деньги ушли на лечение, а муж ещё не вернулся из плавания. Меннерс посоветовал не быть недотрогой, тогда он готов Несчастная женщина в непогоду отправилась в город заложить кольцо, простудилась и умерла от воспаления лёгких. Так Лонгрен остался вдовцом с дочерью на руках и не мог уже больше ходить в море.
Что бы там ни было, а весть о таком демонстративном бездействии Лонгрена поразила жителей деревни сильнее, чем если бы он собственными руками утопил человека. Недоброжелательство перешло чуть ли не в ненависть и обратилось также на ни в чем не повинную Ассоль, которая росла наедине со своими фантазиями и мечтами и как будто не нуждалась ни в сверстниках, ни в друзьях. Отец заменил ей и мать, и подруг, и земляков.
Однажды, когда Ассоль было восемь лет, он отправил её в город с новыми игрушками, среди которых была миниатюрная яхта с алыми шёлковыми парусами. Девочка спустила кораблик в ручей. Поток понёс его и увлёк к устью, где она увидела незнакомца, державшего в руках её кораблик. Это был старый Эгль, собиратель легенд и сказок. Он отдал игрушку Ассоль и поведал о том, что пройдут годы и за ней на таком же корабле под алыми парусами приплывёт принц и увезёт её в далёкую страну.
Девочка рассказала об этом отцу. На беду, нищий, случайно слышавший её рассказ, разнёс слух о корабле и заморском принце по всей Каперне. Теперь дети кричали ей вслед: «Эй, висельница! Красные паруса плывут!» Так она прослыла полоумной.
Артур Грэй, единственный отпрыск знатной и богатой фамилии, рос не в хижине, а в родовом замке, в атмосфере предопределённости каждого нынешнего и будущего шага. Это, однако, был мальчик с очень живой душой, готовый осуществить своё собственное жизненное предназначение. Был он решителен и бесстрашен.
Хранитель их винного погреба Польдишок рассказал ему, что в одном месте зарыты две бочки аликанте времён Кромвеля и цвет его темнее вишни, а густое оно, как хорошие сливки. Бочки сделаны из чёрного дерева, и на них двойные медные обручи, на которых написано: «Меня выпьет Грэй, когда будет в раю». Это вино никто не пробовал и не попробует. «Я выпью его, — сказал Грэй, топнув ногой, и сжал ладонь в кулак: — Рай? Он здесь!..»
При всем том он был в высшей степени отзывчив на чужую беду, и его сочувствие всегда выливалось в реальную
В библиотеке замка его поразила картина какого-то знаменитого мариниста. Она ему понять себя. Грэй тайно покинул дом и поступил на шхуну «Ансельм». Капитан Гоп был добрым человеком, но суровым моряком. Оценив ум, упорство и любовь к морю молодого матроса, Гоп решил «сделать из щенка капитана»: познакомить с навигацией, морским правом, лоцией и бухгалтерией. В двадцать лет Грэй купил трёхмачтовый галиот «Секрет» и плавал на нем четыре года. Судьба привела его в Лисс, в полутора часах ходьбы от которого находилась Каперна.
С наступлением темноты вместе с матросом Летикой Грэй, взяв удочки, отплыл на лодке в поисках подходящего для рыбной ловли места. Под обрывом за Каперной они оставили лодку и развели костёр. Летика отправился ловить рыбу, а Грэй улёгся у костра. Утром он пошёл побродить, как вдруг в зарослях увидел спящую Ассоль. Он долго разглядывал поразившую его девушку, а уходя, снял с пальца старинное кольцо и надел на её мизинец.
Затем они с Летикой дошли до трактира Меннерса, где теперь хозяйничал молодой Хин Меннерс. Он рассказал, что Ассоль — полоумная, мечтающая о принце и корабле с алыми парусами, что её отец — виновник гибели старшего Меннерса и ужасный человек. Сомнения в правдивости этих сведений усилились, когда пьяный угольщик заверил, что трактирщик врёт. Грэй и без посторонней успел кое-что понять в этой необыкновенной девушке. Она знала жизнь в пределах своего опыта, но сверх того видела в явлениях смысл иного порядка, делая множество тонких открытий, непонятных и ненужных жителям Каперны.
Капитан во многом был и сам таким же, немного не от мира сего. Он отправился в Лисс и отыскал в одной из лавок алый шёлк. В городе он встретил старого знакомого — бродячего музыканта Циммера — и попросил к вечеру прибыть на «Секрет» со своим оркестром.