Атлантический океанИспанский камень слепящ и бел, а стены — зубьями пил. Пароход до двенадцати уголь ел и пресную воду пил. Повел пароход окованным носом и в час, сопя, вобрал якоря и понесся. Европа скрылась, мельчась. Бегут по бортам водяные глыбы, огромные, как года. Надо мною птицы, подо мною рыбы, а кругом — вода. Недели грудью своей атлетической — то работяга, то в стельку пьян — вздыхает и гремит Атлантический океан. «Мне бы, братцы, к Сахаре подобраться... Развернись и плюнь — пароход внизу. Хочу топлю, хочу везу. Выходи сухой — сварю ухой. Людей не надо нам — малы к обеду. Не трону... ладно... пускай едут...» Волны будоражить мастера: детство выплеснут; другому — голос милой. Ну, а мне б опять знамена простирать! Вон — пошло, затарахтело, загромило! И снова вода присмирела сквозная, и нет никаких сомнений ни в ком. И вдруг, откуда-то — черт его знает!— встает из глубин воднячий Ревком. И гвардия капель — воды партизаны — взбираются ввысь с океанского рва, до неба метнутся и падают заново, порфиру пены в клочки изодрав. И снова спаялись воды в одно, волне повелев разбурлиться вождем. И прет волнища с-под тучи на дно — приказы и лозунги сыплет дождем. И волны клянутся всеводному Цику оружие бурь до победы не класть. И вот победили — экватору в циркуль Советов-капель бескрайняя власть. Последних волн небольшие митинги шумят о чем-то в возвышенном стиле. И вот океан улыбнулся умытенький и замер на время в покое и в штиле. Смотрю за перила. Старайтесь, приятели! Под трапом, нависшим ажурным мостком, при океанском предприятии потеет над чем-то волновий местком. И под водой деловито и тихо дворцом растет кораллов плетенка, чтоб легше жилось трудовой китихе с рабочим китом и дошкольным китенком. Уже и луну положили дорожкой. Хоть прямо на пузе, как по суху, лазь. Но враг не сунется — в небо сторожко глядит, не сморгнув, Атлантический глаз. То стынешь в блеске лунного лака, то стонешь, облитый пеною ран. Смотрю, смотрю — и всегда одинаков, любим, близок мне океан. Вовек твой грохот удержит ухо. В глаза тебя опрокинуть рад. По шири, по делу, по крови, по духу — моей революции старший брат. 1925
Опера Кармен действительно красивая, музыка, голоса, исполнение, драматическая игра актеров на 5+. А вот костюмы в Большом театре у этой постановки вульгарны и дешевы (не по цене, а по внешнему виду). Декорации грязно серого цвета. На сцене лежат грязные картонные коробки исписанные граффити и выдранные кресла из автомобилей. Декорации и костюмы разрушают волшебство, которое создает прекрасная музыка и исполнение, мешают смотреть спектакль. А уж когда во 2 акте выехали мужчины на роликах вместо тореадоров с тележкой из Ашана, ничего кроме раздражения мы не испытали. На поклонах разглядывала артистов в их ужасных вульгарных костюмах и сочувствовала им. Публичные дома в кино выглядят пристойнее, чем костюмы, которые отдели на некоторых героинь. Если в мире сейчас так принято ставить оперу, это не значит, что и Большой театр должен идти за всеми. Давайте покажем всем пример и добавим немного вкуса в костюмы и декорации, а то посоветовать смотреть это не возможно. Только слушать с закрытыми глазами.
Скрипичный мастер:Антонио Великий Страдивари. Родился мастер в 1644 году в Италии, в городе Кремона, в этом городе он жил всю жизни и умер в 1737 году. Считается, что Антонио Страдивари родился в 1644 году, хотя точная дата его рождения не зарегистрирована. Он родился в Кремоне. В 1680 году Страдивари поселился на Площади св. Доминика, Кремона, где он и стал знаменитым мастером. Он старательно улучшал работы Амати, добиваясь певучести и гибкости голосов у своих инструментов; изменял их форму на более изогнутую; занимался украшением инструментов. Общепризнанно, что самые его лучшие инструменты были изготовлены с 1698 по 1725 годы (а наилучшие в 1715 году), в том числе превышая по качеству инструменты, изготовленные впоследствии с 1725 по1730 годы. Кроме скрипок Страдивари также изготовлял гитары, альты, виолончели, и по крайней мере одну арфу — по текущим оценкам всего более 1100 единиц инструментов. Наиболее выдающиеся инструменты были изготовлены в период с 1698 по 1725 годы. Скрипки Страдивари этого периода ценятся очень высоко.
Его инструменты отличаются характерной надписью на латинском: Antonius Stradivarius Cremonensis Faciebat Anno Но самое интересное что Страдивари не умел играть на скрипке