Объяснение:В 1980 году в Париже был выпущен концепт-альбом на французском языке[2], за ним последовала постановка на сцене Palais des Sports. Эта постановка существовала три месяца, согласно контракту на аренду площадки.
В 1983 году, спустя шесть месяцев после открытия на Бродвее мюзикла «Кошки», продюсер Камерон Макинтош получил от режиссёра Питера Фараго эту концепт-запись с спродюсировать английскую версию мюзикла. Сначала не очень воодушевившись, со временем Макинтош согласился. В сотрудничестве с Королевской шекспировской компанией он собрал инициативную производственную группу, чтобы адаптировать французский спектакль для английской публики. В результате, после обработки либретто Гербертом Крецмером, к спектаклю был добавлен пролог и одна из самых известных арий второго акта «Empty chairs at empty tables». Основной особенностью переработанной постановки стало то, что из мюзикла исчезли диалоги: он стал так называемым «sung-through[en]» («пропеваемый без перерыва»). После двух лет разработки, английская версия — та, которую сейчас знает мир, — открылась в Лондоне 8 октября 1985 года. Успех шоу в Лондоне очень быстро обеспечил ему бродвейский дебют.
Как свидетельствует Кашкин, Чайковскому «с давних пор хотелось написать балет» и «он ждал только случая попробовать свои силы в балетной музыке», который, однако, представился ему значительно позже. Первый балет Чайковского «Лебединое озеро» был написан в 1876 году, когда он пользовался уже широкой известностью в музыкальных кругах как автор четырех опер, трех симфоний и множества других произведений различных жанров (В 1870 году предполагалось заказать Чайковскому музыку к балету «Сандрильона» («Золушка») для постановки в Большом театре, но по каким-то причинам эта работа не состоялась.). Приветствуя его дебют в области балетной музыки, Ларош писал: «За самыми немногими исключениями, серьезные, заправские композиторы держат себя далеко от балета: виновата ли в этом чопорность, заставляющая их смотреть свысока на балет как на „низший род музыки“, или какая-нибудь другая причина — не берусь решить. Как бы то ни было, П. И. Чайковский свободен от этой чопорности, или, по крайней мере, один раз в жизни был от нее свободен. И за это ему большое Отношение Чайковского к балету было всегда серьезным, далеким от поверхностного увлечения внешним декоративным блеском и виртуозностью танца. Отрицательно относясь к ремесленной продукции таких присяжных поставщиков балетной музыки, как Пуньи, Минкус и им подобные, он не видел причин, почему музыка в балете не может стоять на уровне оперной или симфонической. Поэтому его так задело критическое замечание Танеева по поводу Четвертой симфонии, что «в каждой части есть что-нибудь, что напоминает балетную музыку». «Я решительно не понимаю, — отвечал Чайковский, — что вы называете балетной музыкой и почему вы не можете с ней помириться ... Вообще я решительно не понимаю, каким образом в выражении „балетная музыка“ может заключаться что-либо порицательное?».
Чайковский выступил в области балетной музыки как реформатор, превратив ее из подчиненного, вс элемента, служащего только сопровождением танца, в начало, одухотворяющее танец, делающее его к выражению сложных психологических состояний в их развитии, движении, многообразии степеней и оттенков. Он обогатил и динамизировал формы балетной музыки, придал им мощный размах и широту дыхания, не достижимые ни для кого из его предшественников и современников. В цитированном отзыве о постановке «Лебединого озера» в Москве Ларош отмечал, что «Нередко после легкого танцевального мотива, прозрачно гармонизованного и послужившего материалом для первого „колена“ какого-нибудь танца, в композиторе симфонист, и он во втором колене озаряет нас последованием густых и сочных аккордов, напоминающих вам о той же не балетного пошиба силе, которую он сдерживает в себе».
Объяснение:
