Дело в том, что в 1920-е гг. украинский эмигрантский исследователь Р.Лащенко доказывал, что все три редакции Статута являлись памятниками украинского права и культуры и написаны на украинском языке.. Его оппонент—В.Д.Дружчиц со ссылкой на Ст.Пташицкого и др. исследователей Литовской метрики утверждал, что это не так . Подводя итоги дискуссии о языке Статутов, В.И.Пичета в специальной статье, помещенной в № 1 Известий АН СССР за 1941 год и посвященной изучению Статутов в новейшей историко-юридической литературе, писал: “ В этих спорах, были ли Статуты 1529 и 1566 гг. украинского или белорусского происхождения, необходимо отметить наличие национализма и неисторичности… В это время белорусский и украинский литературные языки находились еще в процессе формирования. Язык Статутов был далек от подлинно народной речи. Важно отметить, что язык Статута русский, и таким образом Статут—это отражение влияния феодальной русской культуры, получившей значительное распространение среди феодаольного класса Литвы, еще не оказавшегося в сфере влияния польской культуры” .Категоричность суждений В.И.Пичеты о языке Статутов вполне объяснима, особенно если принять во внимание пятилетие (с 1931 по 1935 гг.) пребывание ученого в Вятке, а затем восстановление его в 1940 г. в звании академика АН Беларуси.Между тем вопрос о языке (и не только Статутов) представляется далеко не простым. На это в свое время указывал Н.Н.Улащик, много лет работавший как с актовыми, так и с повествовательными источниками средневековья. .В письме супругам Гениюш 6 февраля 1970 г. он, в частности. писал:” В этом году должен подготовить к печати том летописей (или хроник), писанных языком, которого никак не могу определить—белорусский или украинский. Для ХУП в. разобраться в этом , да еще не филологу, очень трудно”
Вотношении обстоятельств, относящихся к защите. действия обороняющегося должны быть направлены на посягающее лицо или лиц (т.е. на того, кто нападает). кроме того, указанные действия должны находиться в определенной соразмерности с действиями посягающего.безусловно, самым важным является вопрос соразмерности. здесь необходимо учитывать два момента. во-первых, если посягательство направлено на жизнь, здоровье обороняющегося или другого лица, или если есть реальная угроза такого посягательства, применение любого насилия в ответ может быть правомерным. если же посягательство направлено на другие ценности, например имущество, то нельзя совершать действия явно не соответствующие характеру посягательства. например, лицо, обнаружив, что ему в карман залез вор-карманник, бьет его ножом. или обнаружив, что некие лица забрались на садовый участок с целью украсть урожай, владелец участка стреляет из ружья и причиняет вред здоровью посягавших. нужно отметить, что необходимая оборона допускает причинение вреда больше, чем вред, который он может причинить обороняющемуся. главное, чтобы ответный вред не был явно несоразмерным посягательству. безусловно, разнообразие жизненных ситуаций огромно. бывают случаи, когда нападение происходит настолько быстро и неожиданно, что обороняющийся не может адекватно оценить степень опасности нападения. в этом случае действия обороняющегося могут быть расценены как необходимая оборона. в отношении превышения пределов необходимой обороны нужно отметить, что действия, выходящие за рамки, изложенные выше, являются превышением необходимой обороны. ответственность за такие действия предусмотрена например ст. 108 и 114 ук рф. нужно сказать, что уголовно наказываются только умышленные действия, превышающие пределы необходимой обороны. т.е. оборонительные д ействия, превышающие пределы крайней необходимости влекут уголовную ответственность только если эти действия совершались умышленно. уголовный кодекс не содержит специальных статей об ответственности за действия, совершенные при превышении пределов крайней необходимости. в этом случае лицо привлекается к ответственности по тем статьям уголовного кодекса, которые предусматривают ответственность за соответствующие действия. однако превышение пределов крайней необходимости рассматривается как обстоятельство, смягчающее ответственность. также необходимо отметить, что даже если причинение вреда будет признано крайней необходимостью и не будет влечь уголовной ответственности, с причинителя вреда может быть взыскано возмещение в порядке гражданского судопроизводства (ст. 1067 гк рф) обороняющийся действовал сознательно, допускал, что причиняет вред, явно несоразмерный посягательству и желал наступления этого вреда. т.е. здесь можно говорить о желании осуществить своего рода расправу над нападавшим. такие действия, как говорилось выше, являются уголовно наказуемыми.