1. Внутренняя политика Людовика Святого: феодальная война и война с Англией
Война 1242г. была одним из многочисленных эпизодов этого векового соперничества. Вместе с тем она является и последней конвульсией умирающего феодализма. В Пуату – главном центре духа сеньориальной независимости - к ужасу крайне непостоянной и недисциплинированной знати упрочил свое господство Капетинг Альфонс, граф Пуатье и брат Людовика Святого. В 1241 г. бороны Пуату начинают волноваться, зазывать тайные собрания, подстрекать друг друга к сопротивлению. Зависть одной женщины, Изабеллы, графини Маршской, вдовы Иоанна Безземельного, взбешенной пренебрежением, которое оказали ей королевы во время совещаний в Пуатье, объединила всех недовольных. Коалиция, образованная Гуго Маршским, быстро Аженэ, граф Тулузский, виконт Нарбоннский, английский король, сын Изабеллы Маршской, и даже король Арагонский, владелец Монпелье, которому грозила опасность быть вытесненным из Лангедока. Граф Маршский как бы торопится сыграть свою роль. Он является в Пуатье, публично бросает вызов своему сюзерену, графу Альфонсу, поджигает в знак разрыва дом, в знак разрыва дом, в котором жил, и покидает город. Людовика IX ждал лишь этого объявления войны, чтобы выступить в поле. Он должен был предупредить коалицию и нанести ей решительный удар, прежде чем английский король, высадившийся в Сентонже, успел бы собрать вокруг себя силы своих многочисленных союзников.
В то время, как капетингский флот собрался у Ла-Рошели, сохранявшей верность французскому королю, и крейсировал вдоль берегов Сентонжа и Вандел, королевская армия под личным предводительством Людовика IX вступила в Пуату и одно за другим, заняла все укрепленные места. Устрашенные пуатусы напрасно разоряли страну перед врагом, засыпали колодцы, отравляли источники: ничто не могло удержать французов. Последние усилие отдал их в руки Фронтнэ, главную крепость графа Маршского, которую защищал собственный сын, попавший в руки Людовика Святого. Гуго Маршский погиб, и вмести с ним погибло владычество англичан в Пуату. Только теперь английский король решился покинуть Руан и двинуться на встречу победоносному врагу; но и на этот раз он опоздал, как всегда (июль1242г.).
В первом сражении Людовика IX принудил англичан очистить Тельбургский мост, что дало ему возможность перейти Шаранту. Спустя два дня он снова встретился с врагом под стенами Сэнта (22 июля 1242г.) и разбил его наголову. Впечатление. Произведенное этой победой, было несравненно важны, чем само сражение, Генрих III во всю прыть ускакал из Сэнта, бросая по дороге свой багаж, утварь из своей часовни и реликвии, Он остановился лишь в Блэ, а почувствовал себя в безопасности лишь за Гаронной, в Бордо. Как и всякий побежденный, он обвинял своих союзников предательстве и особенно проклинал графа Маршского; написал императору Фридриху II жалобное письмо, в котором признавался, что " переехал в Гасконь, так как, не желает рисковать жизнью, не мог оставаться среди вероломного и неразумного населения Пуату". Людовика IX готовился идти на Бордо, но в Гэлэ заболел и дизентерия начала косить его армию. Он считал свою победу достаточной и только ее плоды. Потеряв надежду на Гуго Маршский вместе с женой, надменной королевой Изабеллой, и двумя сыновьями отправился к победителю и пал к его ногам. Людовик предписал им тяжелые условия; в Пуату навсегда было восстановлено капетингское владычество, и принц Альфонс установлен в нем неограниченным правителем.
Юг участвовал в восстании. В Авиньоне было убито два инквизитора; графы Тулузский и Фуаский напали на королевское сенешальство Каркасон. Но здесь, как и повсюду, известие о победе при Сэнте сразу остановило мятеж. Оба графа, которым с одной стороны грозили королевские чиновники Лангедока, а с другой – северная армия, опасаясь нового крестового похода, отдались на полную волю короля. Ларисский мир (1243) лишь возобновил для лангедокских феодалов те унижения, которым подверг их договор, заключенный в Мо. " С этого времени,- говорит летописец Гильом де Нанжи,- французские бароны более ничего не предпринимали против своего короля, помазанника Господне, ясно видя, что рука Всевышнего содействует ему".
Всю свою сознательную жизнь он провел в войнах, но заслужил почетное место в истории тем, что ни разу не принял участия в религиозной войне, зато остановил религиозную экспансию одного народа.
За долгие годы своего правления он ни разу не нарушил своего слова.
Им была создана самая крупная в истории человечества по территории, численности, многонациональности и военной силе и уровню образованности империя.
Многомиллионная первая газета Америки «Вашингтон-пост» в конце 20 в. составила рейтинг «самого-самого…истекшего тысячелетия». Он был признан самым выдающимся персонажем тысячелетия.
В 2006 году к 800-летию избрания его на Курилтае хай-ханом (великим ханом) он был назван журналистами полководцем тысячелетия.
Спустя несколько столетий он получил «литературное» имя Чингисхан. В 19-ом столетии при переводе китайского трактата был записан его титул (Chin is han). Один российский бедолага из клана исТОРИков, слабо знакомых не только с русским, но и с английским языком перевел как «Чингисхан» вместо «чин есть хан». Больно и смешно! Обидно другое: некоторые зарубежные «знатоки русской истории», опираясь на авторитет того самого описавшегося (ударение на второй слог) академика околовсяческих наук, начали тиражировать новое имя правителя, особенно старались в советский период. Да, и как могли поступить пропагандисты интернационализма, уничтожавшие потомков беглых крестьян, загримировавшихся под казаков? Они действовали по строго отработанной и опробированной схеме. Так поступил в начале 18-го столетия известный всем Магистр Стула (так назывался трон, дарованный масонским орденом), носивший имя русского царя Петра Алексеевича Романова.