15) января 1725 г. родился русский полководец и государственный деятель Пётр Александрович Румянцев-Задунайский. Его отец, генерал-аншеф А. И. Румянцев, был сподвижником Петра I, участником всех важнейших сражений Северной войны и Персидского похода, а мать — внучкой А. С. Матвеева, воспитателя матери Петра I, царицы Натальи Кирилловны Нарышкиной. Крёстной матерью Петра Александровича стала Екатерина I.
В возрасте шести лет Румянцева записали рядовым в лейб-гвардии Преображенский полк. Будущий полководец получил хорошее домашнее образование и в 1739 г. был назначен на дипломатическую службу и зачислен в состав русского посольства в Берлине.
Первым местом военной службы Петра Александровича стала Финляндия, где он принял участие в русско-шведской войне 1741-1743 гг. В 1743 г. именно Румянцев привёз в Петербург известие о заключении Абосского мирного договора, за что был немедленно произведён императрицей Елизаветой Петровной из капитанов в полковники и назначен командиром Воронежского пехотного полка.
Во время Семилетней войны 1756-1762 гг. Румянцев, уже в чине генерал-майора, успешно командовал бригадой под Грос-Егерсдорфом (1757) и дивизией в Кунерсдорфском сражении (1759). В 1761 г., командуя корпусом, он руководил осадой и взятием крепости Кольберг (Колобжег), в ходе которых впервые в истории русского военного оружия использовал элементы тактической системы «колонна — рассыпной строй».
За воинские заслуги Пётр III наградил Румянцева орденами Святой Анны и Андрея Первозванного и присвоил ему чин генерал-аншефа. В конце 1764 г. Екатерина Великая назначила полководца генерал-губернатором Малороссии и президентом Малороссийской коллегии, снабдив его обширной инструкцией, по которой он должен был более тесному соединению Малороссии с Россией в административном отношении, что означало ликвидацию остатков украинской автономии и превращению Малороссии в губернию Российской империи. Результатом деятельности Румянцева стало исчезновение традиционного административного деления Украины и рас на её территории крепостного права.
В начале русско-турецкой войны 1768–1774 гг. Румянцев командовал 2-й армией и, проявив бóльшую активность, чем возглавлявший 1-ю армию А. М. Голицын, к началу второй кампании (1787–1791) заступил на его место. Весной 1770 г. 1-я армия перешла в наступление и одержала ряд блестящих побед у Рябой Могилы, затем у Ларги и у р. Кагул. Когда в июле 1774 г. Румянцев заключил выгодный для России мир, Екатерина II написала ему, что это «знаменитейшая услуга... пред нами и Отечеством». Год спустя во время официального празднования в Петербурге победы над турками Румянцев получил фельдмаршальский жезл, почётный титул графа Задунайского, осыпанные алмазами звезду ордена Андрея Первозванного, лавровый венок и масличную ветвь.
П. А. Румянцев-Задунайский внёс большой вклад в развитие русского военного искусства второй половины XVIII в. Он прекрасно организовал процесс обучения регулярной армии, применял новые, более прогрессивные формы ведения боя. Уже во время Семилетней войны Пётр Александрович выступил инициатором введения новых боевых порядков, им были впервые применены батальонные колонны для маневрирования на поле боя и атаки, созданы лёгкие батальоны (будущие егеря), действовавшие в рассыпном строю. Заложенную им новую наступательную стратегию и тактику в дальнейшем усовершенствовали русские полководцы А. В. Суворов и М. И. Кутузов. В ходе русско-турецкой войны 1768-1774 гг. Румянцев проводил принцип решительного сражения как основного пути достижения победы. Его полководческое искусство характеризовалось использованием подвижных каре, умелым сочетанием фронтальных и фланговых ударов, созданием и использованием тактических резервов, организацией взаимодействия родов войск. Особое значение полководец придавал массированным и стремительным ударам лёгкой кавалерии. Большое внимание генерал-фельдмаршал уделял также материальному обеспечению и воспитанию солдат. Свои идеи Румянцев изложил в военно-теоретических работах: «Инструкции» (1761), «Обряде службы» (1770) и «Мыслях» (1777), которые были использованы при выработке уставов и реорганизации русской армии во второй половине XVIII столетия.
Пётр Александрович Румянцев-Задунайский скончался 8 (19) декабря 1796 г. в своём имении Ташань под Киевом и был похоронен в Киево-Печёрской лавре у левого клироса Соборной церкви Успения Св. Богородицы.
Объяснение:
В XIX веке особо выделяется классический труд французского историка А. Валлона «История рабства в античном мире» (1-е изд. 1847, 2-е изд. 1879)[4], эта фундаментальная работа долгое время оставалась единственной попыткой систематизации материала древности по вопросу античного рабства[5]. Из других учёных XIX в. можно отметить К. Бюхера, акцентировавшего значение рабства для народов классической древности[5].
Уильям Митфорд обращая внимание на развитие рабства, подчёркивал, что свободой в Греции могло пользоваться лишь незначительное меньшинство[6].
В отличие от XIX в., в XX в. вопрос о социальной структуре античного общества, в частности об античном рабстве, стал одним из важнейших в центре внимания антиковедов[4].
Как отмечал М. Финли, античное общество рассматривало рабство как естественную и органическую часть своего существования[4]. А. И. Доватур выделял включение Аристотелем в число первичных человеческих объединений, наряду с супружеской парой, соединения господина и раба[3]. Аристотель в самом начале своего знаменитого трактата «Политика» теоретически обосновывал необходимость рабства как социального института, без которого была бы невозможна «благая жизнь» его соотечественников[3].
А. П. Медведев выделяет роль полиса в поддержании рабовладельческого характера древнегреческого общества: по Ксенофонту, все хозяева рабов в общине действуют вместе, как «добровольная стража»; известно рассуждение Сократа в беседе с Главконом о том же[3].
Как констатировал Энгельс, «только рабство сделало возможным разделение труда в более или менее крупном масштабе между земледелием и промышленностью и таким путём сделало возможным расцвет древнего мира, греческую культуру. Без рабства не было бы греческого государства, греческого искусства и науки; без рабства не было бы и римской империи, а без фундамента греческой культуры и римской империи не было бы и современной Европы. Мы никогда не должны забывать, что все наше экономическое, политическое и интеллектуальное развитие имело своим предварительным условием такой строй, в котором рабство было столь же необходимым, сколько общепризнанным элементом»[5].
Особняком в историографии вопроса стоят устаревшие ныне Э. Мейер, считавший, что рабство мало чем отличалось от наёмного труда[5], и У. Уэстерман, по которому рабство, крепостничество и наёмный труд были равномерно присущи античному обществу[7].
Отмечают, что историография по вопросу рабства в древнем мире тесно связана с идеологическими разногласиями нового времени[4].
Проф. Э. Д. Фролов, рассказывая об общем очерке экономики классической Греции К. М. Колобовой 1937 г., который, как он отмечает, до сих пор остается одним из лучших среди подобных общих обзоров экономики античного мира, представляет его как в полной мере отражающий выработанную к тому времени советскими историками концепцию рабовладельческого производства как определяющего системного стержня античной экономики. Откуда - "резкое неприятие как взглядов Эд. Мейера и М. И. Ростовцева, не видевших особых различий между экономической жизнью классической древности и отношениями нового, капиталистического времени, так и теории К. Бюхера, низводившего античность до уровня примитивного, обходившегося без развитой системы обмена, натурального хозяйства"