Знойный август. Машина мчится по шоссе Курск - Белгород, по обе стороны которого то слева, то справа появляются и исчезают утопающие в садах деревни. Пахнет сухими травами, слепой малиной и яблоками. Близ старинного городка Обояни медовый яблочный аромат не просто витает в воздухе - он царственно господствует над всеми запахами позднего лета. Благоухание яблок плывет над садами, которыми, кажется, нет ни конца ни края, свежим прибоем окатывает улицы и автотрассу, перерезающую городок пополам. Даже удушливая бензиновая гарь бесконечного потока машин не в силах одолеть это нежное дыхание плодоносящих садов.. . Можете вы себе представить яблоневый сад размером в три тысячи гектаров У меня, например, на это не хватило бы воображения. Такой сад надо увидеть воочию, чтобы испытать светлое, радостное потрясение перед его величием и мощью. Сад-гигант разбежался ровными шеренгами фруктовых посадок и лохматыми гривами лесополос во всю ширь всхолмленной равнины. Той самой равнины, где шестьдесят лет назад гремела, жгла огнем, сотрясала землю и небо невиданная в истории танковая битва. Здесь, на Средне-Русской возвышенности, в районе Курской дуги, 12 июля 1943 года произошло крупнейшее по масштабам танковое сражение. Собрав в мощный кулак самую современную технику - стремительные "тигры" и "пантеры", сверхтяжелые самоходные орудия, боевые самолеты, фашисты намерены были молниеносно протаранить русскую оборону, разметать и сокрушить все живое и переломить ход войны в свою пользу. Около трех тысяч танков, сотни тысяч солдат участвовали в этой битве. На русском поле сошлись две силы - и победила наша сила, наша воля. Бескрайняя степная равнина, которая утром была золотистой, готовой к жатве нивой, к вечеру превратилась в чудовищную свалку догорающей техники. Поле покрыли горы искореженной стали, было нечем дышать, на десятки километров разошелся смрад от выгоревшего бензина, смазочных масел и человеческой крови. Казалось, воздух хранит вой тысячи моторов, скрежет брони, оглушающие звуки от разрывов снарядов, крики и стоны людей.. . Давно затянуло рваные раны земли, распаханы воронки от взрывов бомб и снарядов. На местах жестокого сражения встали строгие обелиски - дань памяти тем, кто сложил здесь голову, защищаю Отчизну. Но, может быть, нет лучшего памятника погибшим, чем этот необозримый яблоневый сад, отягощенный плодами. В его свежем, чистом благоухании навсегда и бесследно растворился смрад горящего железа и смерти. человеку, которому первому пришла в голову мысль насадить сады на этой горькой равнине людям, воплотившим этот великолепный замысел в жизнь.. . Весной над садами, облитыми бело-розовой пеной, в лесополосах и укромных рощицах, любовно сохраненных на неудобьях, гремят ликующие хоры знаменитых курских соловьев. Есть ли реквием по погибшим солдатам более волнующий и прекрасный, чем гимн торжествующей жизни
Бедуины (от араб. Bedawi, во множ. числе Beduan, т. е. жители низменности или пустыни) - общее название, присвоенное европейцами всем племенам и народностям Аравии, которые в отличие от обитателей городов, занимающихся хлебопашеством и торговлей (хадези) , ведут кочевую, привольную жизнь. Из своей первобытной родины, из внутренних стран Аравийского полуострова, они издавна распространились по сирийской и египетской пустыне, затем, после падения древних культурных государств, по Сирии Месопотамии и Халдее, а с завоеванием Африки мусульманскими арабами, в VII стол. после Р. X., они заняли большую пустыню между Красным морем и Атлантическим океаном, которая стала для них второй родиной. Таким образом, бедуинские племена арабского происхождения захватили пространство, простирающееся от западной границы Персии до Атлантического океана и от гор Курдистана до культурных государств негритянских народов Судана. Однако, на этом обширном пространстве, они являются господами только в пределах пустыни, тогда как в удобных для земледелия странах, в Месопотамии, Халдее, на сирийской границе, в Варварийских владениях, нельских странах и у cеверной окраины Судана, рядом с ними и посреди них живут народы иного происхождения. Особенно в Африке именем Б. называют себя и такие кочующие племена, которые ничего общего не имеют с арабами, а принадлежат к хамитической отрасли, но которые с течением времени усвоили себе отчасти арабский язык и выдают себя за настоящих Б. или арабов, пришедших из Аравии (араб, множ. урбан) . В физическом и нравственном облике Б. ясно сказывается их семитическое происхождение, но видоизмененное под влиянием другого склада жизни. В общем они хорошо сложены, очень худощавы, скорее жилисты, чем мускулисты, но вместе с тем отличаются силой, юркостью, выносливостью и привычкой ко всякого рода невзгодам. Натура у них корыстная, хищническая, вероломная; они сладострастны и мстительны до самозабвения, но в тоже время трезвы, гостеприимны, даже самоотверженны, в особенности для близких им людей, и рыцарски вежливы. Политическое и социальное устройство их такое же, как у других племен, ведущих патриархальный образ жизни. Они живут родами в шатрах или шалашах, деревни их управляются шейхами, ирод из 40 - 50 таких деревень подчинен кади, который в одно и то же время и судья, и военачальник. Все Б. исповедуют теперь магометанство, за исключением некоторых племен в Сирии, образующих особые секты. Они превосходные наездники, ловкие охотники, необыкновенно искусны в бросании мяча; другие удовольствия их состоят в танцах, пении и слушании сказок. В умственном отношении они очень мало развиты, но тем не менее им нельзя отказать в здравом смысле, живости ума и пламенной фантазии, как показывают их сказки и поэзия. Впрочем, общая характеристика Б. теперь едва ли возможна, так как, при широком распространении этих кочевников, многие черты их сгладились или, напротив, ярче обрисовались под влиянием различных помесей и местных условий. Вообще имя Б. не может служить больше обозначением одной определенной народности, а скорее целой группы племен, более или менее смешанным с арабским элементом. Все такие племена называют Б. в отличие от тюркских кочевников Средней и Северной Азии.
Сидя у окна не раз заглядываешь туда и задумываешься. Вид из окна притягивает человека к раздумию. В школе я сижу у окна. За окном класса находится школьный сад. С каждым временем года он меняется. Больше всего мне нравится смотреть на большие деревья. Мне кажутся они могучими и все властными. Изредка мой взгляд падает на цветущую поляну. Весной она бывает наполнена разными цветами. Еще мне очень нравится наблюдать за озером. Оно кажется загадочным и глубоким. И смотря на все это слово и снова я думаю что вид из окна- это совсем другой мир
Близ старинного городка Обояни медовый яблочный аромат не просто витает в воздухе - он царственно господствует над всеми запахами позднего лета. Благоухание яблок плывет над садами, которыми, кажется, нет ни конца ни края, свежим прибоем окатывает улицы и автотрассу, перерезающую городок пополам. Даже удушливая бензиновая гарь бесконечного потока машин не в силах одолеть это нежное дыхание плодоносящих садов.. .
Можете вы себе представить яблоневый сад размером в три тысячи гектаров У меня, например, на это не хватило бы воображения. Такой сад надо увидеть воочию, чтобы испытать светлое, радостное потрясение перед его величием и мощью. Сад-гигант разбежался ровными шеренгами фруктовых посадок и лохматыми гривами лесополос во всю ширь всхолмленной равнины. Той самой равнины, где шестьдесят лет назад гремела, жгла огнем, сотрясала землю и небо невиданная в истории танковая битва.
Здесь, на Средне-Русской возвышенности, в районе Курской дуги, 12 июля 1943 года произошло крупнейшее по масштабам танковое сражение. Собрав в мощный кулак самую современную технику - стремительные "тигры" и "пантеры", сверхтяжелые самоходные орудия, боевые самолеты, фашисты намерены были молниеносно протаранить русскую оборону, разметать и сокрушить все живое и переломить ход войны в свою пользу. Около трех тысяч танков, сотни тысяч солдат участвовали в этой битве. На русском поле сошлись две силы - и победила наша сила, наша воля. Бескрайняя степная равнина, которая утром была золотистой, готовой к жатве нивой, к вечеру превратилась в чудовищную свалку догорающей техники. Поле покрыли горы искореженной стали, было нечем дышать, на десятки километров разошелся смрад от выгоревшего бензина, смазочных масел и человеческой крови. Казалось, воздух хранит вой тысячи моторов, скрежет брони, оглушающие звуки от разрывов снарядов, крики и стоны людей.. .
Давно затянуло рваные раны земли, распаханы воронки от взрывов бомб и снарядов. На местах жестокого сражения встали строгие обелиски - дань памяти тем, кто сложил здесь голову, защищаю Отчизну. Но, может быть, нет лучшего памятника погибшим, чем этот необозримый яблоневый сад, отягощенный плодами. В его свежем, чистом благоухании навсегда и бесследно растворился смрад горящего железа и смерти.
человеку, которому первому пришла в голову мысль насадить сады на этой горькой равнине людям, воплотившим этот великолепный замысел в жизнь.. .
Весной над садами, облитыми бело-розовой пеной, в лесополосах и укромных рощицах, любовно сохраненных на неудобьях, гремят ликующие хоры знаменитых курских соловьев. Есть ли реквием по погибшим солдатам более волнующий и прекрасный, чем гимн торжествующей жизни