Творчество И.С.Тургенева– это мир, до сих пор неизведанный. Многие пытались и пытаются исследовать Тургенева ,но нет ещё ни одного ,кто бы твёрдо и уверенно мог сказать: «Я знаю всё Его творчество ,знаю каждую строчку его произведений , могу точно сказать вам ,что значит то или иное слово».Да это и понятно ! Просто невозможно проанализировать творчество Тургенева полоностью,даже если посвятить этому всю жизнь .А труды тех,кто пытался всё-таки проделать это , нельзя назвать полными и глубокомысленными.Всегда что-то или не до конца понято,или вообще рассмотрено поверхостно.Поэтому и мы не будем рассматривать всё творчество в целом ,а исследуем только часть его - «Стихотворения в прозе»…
Евгении Онегине» культ дуэли поддерживает Зарецкий — человек сомнительной честности. Однако в то же время дуэль — и средство защиты достоинства оскорбленного человека Строгость в соблюдении правил достигалась обращением к авторитету знатоков, живых носителей традиции и арбитров в вопросах чести. Такую роль в «Евгении Онегине» выполняет Зарецкий*. Дуэль начиналась с вызова. Зарецкий определил дистанцию между барьерами менее чем в 10 шагов. В «Евгении Онегине» Зарецкий был единственным распорядителем дуэли, и тем более заметно, что, «в дуэлях классик и педант» , он вел дело с большими упущениями, вернее, сознательно игнорируя все, что могло устранить кровавый исход. Еще при первом посещении Онегина, при передаче картеля, он обязан был обсудить возможности примирения. Перед началом поединка попытка покончить дело миром также входила в прямые его обязанности, тем более что кровной обиды нанесено не было, и всем, кроме восемнадцатилетнего Ленского, было ясно, что дело заключается в недоразумении. Вместо этого он «встал без объяснений Имея дома много дел» *. Зарецкий мог остановить дуэль и в другой момент: появление Онегина со слугой вместо секунданта было ему прямым оскорблением (секунданты, как и противники, должны быть социально равными; Гильо — француз и свободно нанятый лакей формально не мог быть отведен, хотя появление его в этой роли, как и мотивировка, что он по крайней мере «малый честный» , являлись недвусмысленной обидой для Зарецкого) , а одновременно и грубым нарушением правил, так как секунданты должны были встретиться накануне без противников и составить правила поединка. Наконец, Зарецкий имел все основания не допустить кровавого исхода, объявив Онегина неявившимся. «Заставлять ждать себя на месте поединка крайне невежливо
