Как и кем управляеться страна лошадей в рассказе Приключения Гулливера? А) Парламентом Президентом Б) Вожаком и Фаворитами В) Королём и министром Г) только разумом и совместным собранием
— Хочется мне вам сказать, панове, что такое есть наше товарищество.
Вы слышали от отцов и дедов, в какой чести у всех была земля наша: и грекам дала знать себя, и с Царьграда брала червонцы, и города были пышные, и храмы, и князья, князья русского рода, свои князья, а не католические недоверки
Всё взяли бусурмане, всё пропало
Только остались мы, сирые, да, как вдовица после крепкого мужа, сирая, так же как и мы, земля наша!
Вот в какое время подали мы, товарищи, руку на братство! Вот на чём стоит наше товарищество!
Отец любит своё дитя, мать любит своё дитя, дитя любит отца и мать. Но это не то, братцы: любит и зверь своё дитя. Но породниться родством по душе, а не по крови, может один только человек
Бывали и в других землях товарищи, но таких, как в Русской земле, не было таких товарищей
Вам случалось не одному - помногу пропадать на чужбине; видишь — и там люди! также божий человек, и разговоришься с ним, как с своим; а как дойдёт до того, чтобы поведать сердечное слово, — видишь: нет, умные люди, да не те; такие же люди, да не те!
Нет, братцы, так любить, как русская душа, — любить не то чтобы умом или чем другим, а всем, чем дал бог, что ни есть в тебе
- Нет, так любить никто не может!
Знаю, подло завелось теперь на земле нашей; думают только, чтобы при них были хлебные стоги, скирды да конные табуны их, да были бы целы в погребах запечатанные меды их
Перенимают черт знает какие бусурманские обычаи; гнушаются языком своим; свой с своим не хочет говорить; свой своего продаёт, как продают бездушную тварь на торговом рынке
Но у последнего подлюки, каков он ни есть, хоть весь извалялся он в саже и в поклонничестве, есть и у того, братцы, крупица русского чувства
И проснётся оно когда-нибудь, и ударится он, горемычный, об полы руками, схватит себя за голову, проклявши громко подлую жизнь свою, готовый муками искупить позорное дело
Пусть же знают они все, что такое значит в Русской земле товарищество!
Уж если на то пошло, чтобы умирать, — так никому ж из них не доведётся так умирать!
Пеппи Длинный Чулок. Пеппи Длинный Чулок садится на корабль. Пеппи Длинный Чулок в южном море. Трилогия (заверш. в 1948)
Пеппи Длинный чулок - одна из самых фантастических героинь Астрид Линдгрен. Она делает все, что хочет. Спит с ногами на подушке и с головой под одеялом, возвращаясь домой, пятится всю дорогу задом, потому что ей не хочется разворачиваться и идти прямо. Но самое удивительное в ней то, что она невероятно сильна и проворна, хотя ей всего девять лет. Она носит на руках собственную лошадь, которая живет в ее доме на веранде, побеждает знаменитого циркового силача, разбрасывает в стороны целую компанию хулиганов, напавших на маленькую девочку, ловко выставляет из собственного дома целый отряд полицейских, прибывших к ней, чтобы насильно забрать ее в детский дом, и молниеносно забрасывает на шкаф двоих громил воров, которые решили ее ограбить. Однако в расправах П. Д. нет ни злобы, ни жестокости. Она на редкость великодушна со своими поверженными врагами. Осрамившихся полицейских она угощает только что испеченными булочками.
А сконфуженных воров, отрабатывающих свое вторжение в чужой дом тем, что они всю ночь танцуют с П. Д. твист, она великодушно награждает золотыми монетами, на сей раз честно заработанными ими, и радушно угощает хлебом, сыром, ветчиной, холодной телятиной и молоком. Причем П. Д. не только на редкость сильна, она еще и невероятно богата и могущественна, ведь ее мама - ангел на небе, а папа - негритянский король. Сама же П. Д. живет вместе с лошадью и обезьянкой, господином Нильс-соном, в старом полуразвалившемся доме, где она устраивает поистине королевские пиры, раскатывая скалкой тесто прямо на полу. П. Д. ничего не стоит купить для всех детей в городе "сто кило леденцов" и целый магазин игрушек. По сути дела, П. Д. не что иное, как мечта ребенка о силе и благородстве, богатстве и щедрости, могуществе и самоотверженности. Но вот взрослые П. Д. почему-то не понимают. Городской аптекарь просто свирепеет, когда П. Д. спрашивает его, что нужно делать, когда болит живот: жевать горячую тряпку или лить на себя холодную воду.
А мама Томми и Анники говорит, что П. Д. не умеет себя вести, когда та в гостях одна заглатывает целиком сливочный торт. Но самое удивительное в П. Д. - это ее яркая и буйная фантазия/которая проявляется и в тех играх, которые она придумывает, и в тех удивительных историях о разных странах, где она побывала вместе с папой, капитаном дальнего плавания, которые она теперь рассказывает своим друзьям.
— Хочется мне вам сказать, панове, что такое есть наше товарищество.
Вы слышали от отцов и дедов, в какой чести у всех была земля наша: и грекам дала знать себя, и с Царьграда брала червонцы, и города были пышные, и храмы, и князья, князья русского рода, свои князья, а не католические недоверки
Всё взяли бусурмане, всё пропало
Только остались мы, сирые, да, как вдовица после крепкого мужа, сирая, так же как и мы, земля наша!
Вот в какое время подали мы, товарищи, руку на братство! Вот на чём стоит наше товарищество!
Отец любит своё дитя, мать любит своё дитя, дитя любит отца и мать. Но это не то, братцы: любит и зверь своё дитя. Но породниться родством по душе, а не по крови, может один только человек
Бывали и в других землях товарищи, но таких, как в Русской земле, не было таких товарищей
Вам случалось не одному - помногу пропадать на чужбине; видишь — и там люди! также божий человек, и разговоришься с ним, как с своим; а как дойдёт до того, чтобы поведать сердечное слово, — видишь: нет, умные люди, да не те; такие же люди, да не те!
Нет, братцы, так любить, как русская душа, — любить не то чтобы умом или чем другим, а всем, чем дал бог, что ни есть в тебе
- Нет, так любить никто не может!
Знаю, подло завелось теперь на земле нашей; думают только, чтобы при них были хлебные стоги, скирды да конные табуны их, да были бы целы в погребах запечатанные меды их
Перенимают черт знает какие бусурманские обычаи; гнушаются языком своим; свой с своим не хочет говорить; свой своего продаёт, как продают бездушную тварь на торговом рынке
Но у последнего подлюки, каков он ни есть, хоть весь извалялся он в саже и в поклонничестве, есть и у того, братцы, крупица русского чувства
И проснётся оно когда-нибудь, и ударится он, горемычный, об полы руками, схватит себя за голову, проклявши громко подлую жизнь свою, готовый муками искупить позорное дело
Пусть же знают они все, что такое значит в Русской земле товарищество!
Уж если на то пошло, чтобы умирать, — так никому ж из них не доведётся так умирать!
Никому, никому!..
Не хватит у них на то мышиной натуры их!